Книга Избранная, страница 148 – Юлия Белова

Семма Соен, едва сдерживая торжествующую улыбку, подошла к столу. Взяла тарелку с персиками — с теми самыми, что предназначались Анне, — и с почтительным поклоном поднесла их наложнице.

Ферухе, не удержавшись, подкинула в тарелку кусок, от которого Анна успела надкусить.

Нина фыркнула — коротко, ехидно.

Амалия застыла.

Взгляд её метался между персиками и лицами окружающих. Она понимала: сама загнала себя в ловушку. Каждый здесь видел её унижение.

Пальцы сжали край тарелки.

Губы сжались.

И, не говоря ни слова, она приняла поражение.

Анна вновь обратила взор к присмиревшей наложнице — спокойно, будто и не было только что разыгравшейся сцены.

— Лекарь вернулся. Можно провести осмотр уже сегодня, — произнесла она ровным, безмятежным тоном.

Амалия мгновенно выпрямилась. Затем — медленно, словно против воли — села. В её позе читалось напряжение, в глазах — тревога. Даже недавняя злость, клокотавшая в ней, словно уступила место смутной опаске.

Анна и Нина обменялись взглядами.

Слишком резкая перемена. Слишком явная настороженность.

— Зачем? — голос Амалии дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Я чувствую себя хорошо. Нет никаких недомоганий. Зачем мне проходить осмотр?

— Чтобы убедиться, что беременность протекает нормально, — ответила Анна с ледяной вежливостью. — Ничего дурного в этом нет. Ты носишь ребёнка Повелителя, а значит, мы должны быть уверены, что с ним всё в порядке.

— Но ведь повитуха уже осмотрела меня, — пролепетала Амалия, и в её тоне проскользнула неуверенность.

— Действительно, — вмешалась Садише, плавно вступая в разговор. Её голос звучал мягко, но в нём таилась сталь. — Зачем настаивать на осмотре, если всё хорошо? Это, напротив, может стать стрессом и для ребёнка, и для матери. Или жена Повелителя знает что‑то, чего не знаем мы?

Анна медленно повернулась к ней.

Взгляд — спокойный, но острый, как лезвие.

— Я не понимаю, на что вы намекаете, госпожа, — произнесла она с подчеркнутой учтивостью. — Моя обязанность, как жены Повелителя Одаша, — беречь и заботиться о матери и его ребёнке. Или я чего‑то не понимаю? Если это так, то подскажите мне, что надо делать. Ведь с кого мне брать пример, как не с самой Садише Баладжар, матери Повелителя Джихиньяра.

Тишина.

Садише сжала руки — едва заметно, но достаточно, чтобы Анна уловила этот жест. Лицо её осталось бесстрастным, но в глазах вспыхнул холодный огонь.

Укол достиг цели.

Остальные присутствующие — Айдан, семма Соен, даже молчаливая Ферухе — осторожно переводили взгляды с Анны на Садише. Все, кроме Амалии, понимали, что именно только что прозвучало в словах жены Повелителя.

Для молодой наложницы, недавно появившейся в этих стенах, это был просто спор.

Но для остальных…

Для них Анна тонко, почти неуловимо, напомнила всем: Садише Баладжар была известна не только тем, что её сын стал Повелителем.

Она была известна и другим.

Тем, что безжалостно избавлялась от любых конкурентов — даже если они носили кровь её рода.

И теперь Анна, с улыбкой ангела, бросила ей вызов — прикрытый маской покорности и заботы.

Садише медленно разжала пальцы.

— Разумеется, вы правы, госпожа Анна, — произнесла она, и голос её звучал ровно, почти ласково. — Как жена Повелителя, вы обязаны заботиться о его наследнике. Я лишь выразила беспокойство.