Книга Императрица, страница 94 – Юлия Белова

Вторым ударом стало утреннее известие о бойне с людьми Фринстана. Даржанхан годами выстраивал политику, призванную сохранить независимость Вакхалии, не склоняясь ни перед кем. И пусть традиции и взгляды Фринстана были чужды, они старались держаться в рамках «дружеских» отношений — стычек не случалось уже давно. А теперь целая группа фринстанцев была убита людьми Вакхалии. Это не просто нарушало хрупкий баланс — это грозило обрушить его целиком.

А следом пришёл ещё один удар, от которого у вождя перехватило дыхание: среди тех, кто оказался втянут в эту историю, был Чоксо — человек, которого все считали мёртвым уже более десяти лет. Время давно похоронило его в памяти, и боль утраты притупилась, стала частью прошлого. А теперь он вдруг оказался здесь, живой, целый, и не один, а рядом с самой Повелительницей Аркахаллы.

Чоксо не хотел отвечать на вопросы, лишь отмалчивался, пряча взгляд. Единственное, что он сказал, — что прибыл со своей госпожой. И это говорил тот самый Чоксо, который когда‑то, ради спасения любимой младшей сестры, пошёл служить Аджерхану, переступив через собственную гордость. Как он оказался рядом с Повелительницей? Что связывало их на самом деле — отношения госпожи и слуги, или нечто большее? Вождь не мог не замечать, как сильно Чоксо разволновался, когда Анне стало плохо. Он, который всегда проявлял заботу лишь о Сейре, теперь будто забыл обо всём на свете, думая только о ней.

И ко всему этому добавлялись люди из Фринстана, стоявшие у ворот и требовавшие ответа за смерть своих соплеменников. Неужели среди погибших была сама главная жрица храма Арабы? Этот вопрос висел в воздухе, тяжёлый и неизбежный. Решать его было нужно — и решать сейчас. Даржанхан отдал приказ впустить ожидавших у ворот.

Когда делегация воительниц из Фринстана вошла в зал, вождь едва сдержал тяжёлый вздох. Почему среди них была наследная принцесса? Не слишком ли много высокопоставленных гостей собралось в его скромном городе? Это не сулило ничего хорошего.

— Приветствую вас, великий вождь, — склонила голову принцесса Маолан, и в этом поклоне чувствовалась не покорность, а холодная, отточенная вежливость клинка, который пока ещё в ножнах. — Благодарю, что решили встретиться с нами.

— Я также приветствую воительниц Фринстана в степях Вакхалии, — вежливо, но сдержанно ответил Даржанхан, выпрямляя спину и стараясь не выдать внутренней тяжести.

— Думаю, вы уже знаете, по какой причине я настояла на нашей встрече, — продолжила принцесса, и с каждым словом её голос становился твёрже, словно лёд, нарастающий на поверхности реки в студёную ночь. — Я хочу знать, по какой причине были убиты жрица и её люди? Почему ваши всадники атаковали их? Разве запрещено нашим людям пересекать территории степей? Лишь благодаря нашим договорённостям и желанию сохранить дружеские отношения между нашими странами я пока что только спрашиваю.

Любой здравомыслящий человек понял бы, что это не просто вопрос — это предупреждение, тонкое и острое, как лезвие. Если ответ вождя не удовлетворит Маолан, она войдёт в этот город уже с обнажённым мечом. А она считалась лучшим генералом Фринстана — и слухи о её мастерстве не были пустым хвастовством.

Даржанхан спокойно изложил то, что рассказали ему его люди, — ровно, без лишних эмоций, будто выкладывал камни в стену, которую предстояло защищать.