Книга Императрица, страница 69 – Юлия Белова

— Наш брак договорной, — проговорила она. — Мы ладим с Аналисием, но не испытываем друг к другу нежных чувств. Поэтому ещё в детстве договорились, что, если возникнет шанс связать себя узами брака с другими, мы не будем в обиде.

«Очень интересные отношения», — пронеслось в голове у Анны. В её мире, где каждый союз был сделкой, где чувства прятали за титулами и выгодами, такая договорённость казалась почти невероятной — и в то же время пугающе разумной.

— Так зачем принцессы Фринстана хотели меня видеть? — вернулась она к главному.

— Вчера мы заметили на вашей руке метку, — пояснила Маолан. — В Фринстане её называют меткой богини.

Анна подалась вперёд, и в этом движении сквозила не столько нетерпеливость, сколько острая, почти болезненная потребность понять.

— Но что это значит?

— Позвольте ещё раз взглянуть на вашу руку, — попросила Балин.

Анна молча задрала рукав. Балин подошла ближе, её взгляд вопросительно скользнул по лицу Повелительницы — она спрашивала разрешения даже этим взглядом. Анна едва заметно кивнула.

Руки младшей принцессы оказались горячими и сухими, будто впитавшими в себя жар пустынных ветров. Балин что‑то прошептала — тихие, неразборчивые слова, похожие на шёпот ветра в сухой траве. И вдруг метка на коже Анны вспыхнула, проявившись для всех: витиеватый узор, будто вытканный из теней и света, заиграл на её коже, словно живой.

Принцесса внимательно осмотрела знак, осторожно коснулась его кончиками пальцев — и тут же резко отступила. Метка исчезла, растворившись в обычной коже, будто её и не было. Сёстры переглянулись — в этом коротком обмене взглядами уместилось больше слов, чем они успели произнести за всё время разговора.

— Вы объясните мне, что это? — не выдержала Анна, и в её голосе впервые проскользнула нотка раздражения: ей не нравилось быть пешкой в чужой игре, не понимая правил.

— Прошу прощения, — мягко улыбнулась Маолан, словно пытаясь сгладить неловкость. — Просто я не думала, что когда‑нибудь увижу наиран.

— Наиран? — повторила Анна, пробуя незнакомое слово на вкус, будто оно могло обжечь язык.

— Дева из пророчества? — вдруг подал голос Чоксо, и в его вопросе прозвучала не просто догадка — в нём слышалось знание, пришедшее из древних сказаний.

Старшая принцесса медленно кивнула. Анне не нравилась эта ситуация: она чувствовала себя так, будто стоит на краю обрыва, а перед ней расстилается густой туман, скрывающий всё, что лежит впереди. Принцессы говорили обрывками, словно боялись сказать лишнее, и от этого напряжение в комнате становилось почти осязаемым.

— Не нужно злиться, Повелительница, — по‑доброму улыбнулась Маолан, заметив, как потемнели глаза Анны от сдерживаемого раздражения. — Вы имеете право знать всё.

Анна смотрела на сестёр и не могла отделаться от странного чувства: действительно ли перед ней те самые прославленные воительницы, о которых ходили легенды? По слухам, дочери Арабы были похожи на диких хищниц из Варгалы — безжалостных, беспощадных, для которых чужая жизнь не стоила и ломаного медяка. Но эти женщины говорили с ней спокойно, без вызова, без показной силы. В них чувствовалась сталь, но она была скрыта под слоями воспитания и достоинства.

— Позвольте пояснить, — продолжила старшая принцесса, и голос её стал тише, будто она собиралась поведать не просто историю, а священное предание, которое доверяли лишь избранным. — В Фринстане существует одно древнейшее пророчество, которое каждый житель нашей страны впитывает с молоком матери.