Книга Императрица, страница 26 – Юлия Белова

Где-то вдалеке прокатился глухой, тяжёлый раскат грома — будто где-то на краю мира кто-то с размаху ударил в огромный, потемневший от времени барабан. Анна обернулась к западу. Небо там хмурилось, наливаясь свинцовой тяжестью; ветер крепчал, гоня перед собой низкие, серые облака, похожие на усталых, измученных зверей. Буря надвигалась неумолимо, и лучше бы встретить её под крышей, а не на открытом склоне, где ветер сорвёт с тебя не только плащ, но и последние силы.

Глядя на это угрюмое небо, Анна вдруг вспомнила Ардэна — и сердце её сжалось, будто чья-то крепкая рука на миг стиснула его в тёплом, но тревожном кулаке. Как он там? Всё ли с ним хорошо? Знает ли он, что она покинула столицу? Скорее всего, знает. И наверняка сердится — ведь она ушла, не сказав ни слова, растворилась в дороге, как капля в реке. Но допускать мысль о том, что его уже могли сразить на поле боя, Анна не позволяла себе ни на миг. Ардэн не из тех, кто сдаётся. Он не сдастся даже самой смерти — будет спорить с ней до последнего вздоха, смотреть ей прямо в глаза и не отводить взгляда.

Ещё один раскат грома прокатился по небу, резкий и властный, и девушки невольно вздрогнули, будто этот звук хлестнул их по плечам. И странно было то, что, несмотря на по-прежнему яркое солнце, воздух вдруг стал зябким, колючим, пробирающим до костей. Ветер тянул с севера, холодный и настойчивый, словно пытался напомнить, что лето здесь — лишь короткая, робкая передышка. Нина и Ферухе поспешно поплотнее закутались в плащи, подтянули воротники к самым ушам. После солнечной, щедрой Аркахаллы этот северный край казался им почти нереальным — как будто они попали в чужую, суровую сказку, где даже солнце светит не для того, чтобы греть, а чтобы подчёркивать холод.

— Едем в деревню. Переждём грозу, — решительно произнесла Анна, голос её прозвучал твёрдо, без колебаний. — Говорить будем мы с Сайсом. Остальные помалкивают.

И, не дожидаясь ответа, она первой направила коня вниз по тропе, ведя отряд за собой.

Приказ был не прихотью, а холодной необходимостью. Анна и Сайс говорили на общем языке без всякого акцента — их речь не выдавала в них чужаков. Все остальные, даже стараясь звучать нейтрально, невольно выдавали себя аркахалонским говором: особой интонацией, чуть удлинёнными гласными, привычными оборотами, которые в этих краях сразу выдавали пришельцев. А Анна и Сайс были уроженцами Иррилии — и в этом заключалась их тихая, почти незаметная сила: умение сливаться с местностью, не привлекая лишнего внимания.

Тропа вилась вниз, уводя их прочь от открытого пространства, туда, где среди зелени пряталась деревня, обещавшая хотя бы краткий покой перед надвигающейся бурей. И пока ветер трепал плащи, а небо всё темнело, отряд двигался вперёд — не просто к укрытию, а к короткой передышке, где можно было на миг перестать быть Повелительницей, генералом, спутницей — и просто побыть человеком, которому хочется укрыться от грозы.

* * *

Хозяин постоялого двора — невысокий, лысый, но с пышной, огненно‑рыжей бородой, похожей на языки пламени, — с подозрением оглядывал кучку закутанных в плащи путников, что появились на пороге его заведения. Грихша, его младший сын, уже успел доложить: вышли из леса, шестеро на лошадях да ещё с огромной псиной. Вошли только пятеро — значит, один остался сторожить коней и собаку. В глазах хозяина это было хоть и крошечным, но плюсом: значит, уважают чужие порядки, не лезут напролом.