Книга Императрица, страница 23 – Юлия Белова

Девушки замерли, будто чьи-то невидимые руки вдруг стиснули им плечи, не давая шевельнуться. Они переглянулись — в этом взгляде мелькнуло что-то общее: растерянность, смешанная с тревогой, словно они вдруг увидели впереди не дорогу домой, а тёмный, изломанный путь, где каждый шаг грозит бедой. Их глаза, полные волнения, провожали закрывавшуюся за Повелительницей дверь, будто она уносила с собой не только голос Анны, но и последнюю уверенность в том, что всё будет хорошо.

Дверь тихо щёлкнула, вставая на место, и этот короткий звук прозвучал как черта, проведённая между «до» и «после». В комнате повисла тишина, густая и тяжёлая, в которой теперь слышались не радость и надежда, а осторожные, едва уловимые шаги страха. Тереса медленно обернулась к Лише, будто искала в её взгляде хоть крупицу спокойствия, но нашла там лишь отражение собственной тревоги.

А за дверью, в длинных, пустынных коридорах, шаги Повелительницы растворялись в полумраке — она шла дальше, оставляя за собой не только слова, но и тяжесть чужого выбора, который теперь предстояло сделать этим двум измученным, но не сломленным девушкам.

* * *

В полумраке походного шатра, пропахшего кожей, пылью и холодным железом, генерал Ардэн Тадж держал в руках не просто карту — он держал судьбу целой земли. Здесь, в этом тесном, но священном для армии пространстве, рождались решения, от которых зависели тысячи жизней. Здесь сплетались в тугой узел стратегия и отчаяние, расчёт и ярость.

Дела шли тяжело. Военные столкновения вспыхивали то тут, то там, словно искры от сырого костра — частые, злые, но не дающие настоящего жара. Главенство металось от одного лагеря к другому, перекатывалось, как тяжёлый шар по неровной доске. Но аркахалонцы держались. Они не позволили врагу перешагнуть границу — ни на шаг, ни на пядь. Их упорство было сродни камню, который вода точит, но не может сдвинуть.

После череды боёв Ардэн пересмотрел изначальный план. Астаринцы шли в союзе с вакхалийцами — а последние славились как искусные всадники и непревзойдённые лучники, чьи стрелы находили цель даже в густом дыму. В чём‑то вакхалийцы напоминали варгалов — та же дикая, стремительная сила, та же звериная хватка в бою. Поэтому Ардэн перераспределил силы: аркахалонцам предстояло сдерживать астаринцев, а вакхалийцев взяли на себя варгалы под началом Руко Таша.

К тому же, несмотря на то что Левиния всё ещё зализывала раны после вторжения астаринцев и едва стояла на ногах, регент прислал подкрепление. Людей было немного, но в войне порой решает не количество, а тот самый лишний клинок, оказавшийся в нужный миг в нужном месте.

— Разведчики докладывают, что их силы в большей части собираются здесь и здесь, — докладывал один из командующих, водя пальцем по измятой карте.

— Видимо, они рассчитывают ударить одновременно с двух сторон, — добавил второй, хмуро щурясь, будто пытался разглядеть врага сквозь пергамент.

Ардэн молчал. Его взгляд скользил по линиям, изгибам рек, отметкам высот — по этой плоской, сухой схеме мира, в которой завтра могли погибнуть сотни.

— Пойдём на опережение, — наконец произнёс он, и голос его прозвучал как удар стального клинка о камень — чёткий, без дрожи. — Это наши земли. Мы знаем их лучше них. Нападём ночью. Войдем в их лагерь отсюда и отсюда, — он ткнул пальцем в карту, будто вонзал остриё в самое сердце вражеской позиции. — Выделимся на четыре группы. Выступим после заката. Батуш, Ураф и Гиёк — вы с правого фланга. Руко, ты обеспечишь нас разведчиками. Нужно убрать часовых.