Книга Императрица, страница 114 – Юлия Белова

— Вашу предшественницу тоже так избрали?

— Даже боги порой ошибаются, — произнесла Гэсана с едва уловимой горечью, будто в этих словах таилась давняя, не до конца зажившая рана.

— Может, они ошиблись и со мной? — тихо обронила Анна, и в этом вопросе сквозила не бравада, а искренний, почти детский страх перед непосильной ношей.

— Иногда они бывают правы, — просто ответила жрица, не пытаясь ни утешить, ни обнадежить. Просто констатировать факт, тяжёлый и неизбежный, как рассвет после самой тёмной ночи.

Анна не выдержала и рассмеялась — смех вышел нервным, чуть хриплым, но в нём всё же пробивалась искра жизни, упрямое нежелание сдаваться.

* * *

Поздним вечером, когда все разошлись по своим покоям, в комнату Анны тихо вошла Нина. Лунный свет лился сквозь распахнутое окно, заливая комнату холодным, но странно успокаивающим сиянием. Осенний воздух, колючий и свежий, проникал внутрь, и Анна не спешила закрывать створку: эта прохлада будто смывала с души липкий налёт тревоги, остужала разгорячённые мысли.

— Ну, рассказывай, — не оборачиваясь, бросила Анна, но голос её чуть дрогнул, выдавая напряжение. — Что удалось выяснить по моему поручению?

— Я прошлась по самым разным источникам, — начала Нина, осторожно подбирая слова, словно боясь разбить хрупкую тишину. — От древних текстов до современных трактовок, от основных религий до полузабытых культов, о которых помнят лишь единицы. Изучила всё, до чего смогла дотянуться.

Анна наконец обернулась. Она и сама не заметила, как пальцы её сжались в тугие кулаки, а ногти впились в ладони — будто так можно было удержать себя, не дать страху прорваться наружу.

— И что? — прошептала она. — В каком смысле картина поразительная?

— Почти в каждой традиции, в каждом веровании живёт один и тот же мотив, — продолжила Нина, глядя прямо в глаза подруге, без утайки и смягчений. — Мотив «особого человека». Пророчества, легенды, сказания — они все сходятся в одном узле: однажды придёт тот, кто поведёт людей за собой. Тот, кто сможет объединить разрозненные земли, переломить ход истории и принести мир туда, где давно забыли, как выглядит тишина. В одних текстах его зовут спасителем, в других — последним пророком, в третьих — просто «тем, кто явится в час нужды». Но суть везде одна.

— И к чему ты клонишь? — голос Анны стал жёстче, будто она пыталась защититься от того, что уже висело в воздухе, тяжёлое и неотвратимое.

— К тому, что совпадения… слишком многочисленные, чтобы быть случайностью, — спокойно, но твёрдо произнесла Нина. — Символика, временные рамки, даже отдельные формулировки — они странным образом перекликаются с тем, что происходит сейчас. И с тем, кем ты стала.

Анна резко отвернулась, пряча лицо в тени, но Нина всё равно видела, как дрожат её плечи, как напряжены мышцы, будто она сдерживает внутри бурю. Сердце Нины сжалось от боли — ей было невыносимо видеть, сколько горя и тяжести боги взвалили на эти хрупкие плечи. Но Анна была сильной. Она не пряталась от правды, не закрывала глаза — напротив, она нуждалась в ней, как в воздухе. Поэтому Нина не собиралась ничего скрывать. Она просто ждала, когда прозвучит тот самый вопрос, которого нельзя избежать.

— Ты хочешь сказать… что все эти пророчества — про меня? — наконец выдохнула Анна, и это прозвучало не как утверждение, а как мольба о том, чтобы Нина сказала: «Нет, конечно, ты ошибаешься».