Книга Повелительница, страница 70 – Юлия Белова

— Дэниз, — раздался женский голос за его спиной.

— Повелительница, — глава Золотого отряда склонился, приветствуя свою госпожу, и выпрямился, встретив её взгляд.

— Рассказывай, — коротко приказала она, и её голос прозвучал холодно, почти бесстрастно. Но глаза, впившиеся в картину перед ней, выдавали напряжение.

Анна сделала шаг вперёд — и неприятная горечь появилась во рту. Один из воинов Дэниза держал под уздцы храпящую лошадь бурой масти — таких использовали большинство аркахалонских воинов. Вся спина животного была залита кровью, тёмной, почти чёрной на фоне шерсти. Чуть в стороне на земле лежал её всадник. Обезглавленное и изуродованное тело мало чем походило на человеческое: конечности вывернуты, одежда разорвана, доспехи помяты. Рядом с телом находилась и голова несчастного. Судя по одежде и доспехам, это был один из воинов Ардэна Таджа.

Сердце Анны сжалось, но она ничем не выказала своего состояния. Лицо осталось бесстрастным, только пальцы чуть сильнее сжали край плаща.

— Утром эту лошадь обнаружили около восточных ворот столицы, — начал докладывать Дэниз, стараясь говорить ровно, но в голосе слышалась скрытая ярость. — Ребята осмотрели всё вокруг, но никого постороннего не нашли.

— Или они просто не увидели их, — хмуро отозвался Тавер за спиной Анны. Он подошёл ближе к трупу, склонился, внимательно разглядывая детали. — Это дело рук варгалов. Их любимая форма казни — отрубание головы и отрезанные гениталии во рту.

Носком сапога Тавер легонько толкнул голову, открывая вид на то, о чём он говорил. Тошнота подступила к горлу Анны, но она сдержалась. Вид обезглавленного и изуродованного муками тела Повелительница вынесла стойко. Даже тошнотворный запах — сладковатый, гнилостный — впечатлил её меньше, чем жуткая деталь, торчащая изо рта погибшего. Анна не выдержала и отвернулась на мгновение, глубоко вдохнув холодный воздух. Ей было невероятно жаль этого мужчину — кем бы он ни был, он заслужил лучшей участи.

Она поняла, о чём именно говорил Тавер. Повелительница знала процедуру казни. Как и то, что кастрацию проводили ещё при жизни казнённого — медленно, мучительно, чтобы жертва испытала весь ужас перед смертью.

— Возможно, ты прав, — нехотя ответил Дэниз Таверу, сжимая рукоять меча. — Эти дикари и вправду будто обладают какими‑то магическими способностями. Заметить их просто нереально — появляются и исчезают, как тени.

— Как давно вы связывались с генералом? — задала вопрос Анна Дэнизу, снова поворачиваясь к нему. Её голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало от гнева и боли. — Этот человек ведь ему подчиняется?

— Всё верно, Повелительница, — кивнул Дэниз, подтверждая догадки госпожи. Его голос прозвучал глухо, словно отдавался эхом от каменных стен дворика. — Его звали Сэйшен. Он был одним из приближённых Таджа. Гонец от него прибыл три дня назад — я докладывал об этом. У них всё было хорошо… Относительно. Варгалы словно затаились: не идут на открытые конфликты, нападений больше нет. Я уже отправил своего человека к нему.

— Хорошо, — коротко ответила Повелительница и перевела взгляд на лошадь. В её глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли тревога, то ли мрачное предчувствие. — Чоксо, что скажешь?

Вакхалиец уже стоял рядом с животным. Он тихо шептал что‑то на незнакомом языке — низком, гортанном, почти зверином. Лошадь постепенно успокаивалась: больше не храпела, лишь иногда нервно била копытом по земле, выбивая глухие удары, будто отсчитывая секунды до чего‑то неизбежного. Чоксо провёл ладонью по её голове, легонько похлопал по шее, а затем, придвинувшись вплотную, ощупал спину животного. Его пальцы замерли на мгновение, потом скользнули вниз, собирая что‑то с шерсти.