Книга Повелительница, страница 67 – Юлия Белова

— Госпожа, — снова заговорил мужчина, даже не подозревая, что судьба его осведомителей уже решена, — Джареф — мой единственный ребёнок. Я, как и любой родитель, хочу для своего дитя счастья. Джарефу двадцать два, ему пора заводить собственную семью. Жениться на достойной девушке, родить ребёнка. А с вами он так и будет лишь постельной игрушкой.

Он сделал паузу, и в его голосе зазвучала почти отцовская горечь:

— Он влюбился в вас с первого взгляда — едва я привёл его на совет, он больше ничего и никого не видел. Его взгляд и сердце были прикованы только к вам.

— А вы не боитесь, что, узнав, кто приложил руку к нашему расставанию, он возненавидит вас? — подняла бровь Анна, и в её тоне прозвучала едва уловимая угроза.

— Боюсь, — честно ответил старик, не пытаясь увиливать. — Он будет сильно зол на меня и будет испытывать боль от потери. Но он сильный мальчик. Со временем он справится и поймёт, что его старик хотел для него лишь лучшего. Поэтому, госпожа, я прошу вас — отступите сами. В ином случае мне придётся действовать куда грубее.

На губах Анны появилась жёсткая усмешка. Этот старик действительно очень сильно любит своего сына — раз рискнул даже угрожать самой Повелительнице. Вряд ли у него было что‑то такое, что могло сильно навредить ей, но испортить жизнь он был вполне в силах. А это сейчас было ой как не вовремя — забот и без того хватало.

Всё с той же усмешкой на губах Анна небрежно смахнула невидимую пылинку с подлокотника своего кресла и подняла глаза на сидящего перед ней старика.

— Айшир Коэф, — с насмешкой в голосе произнесла Повелительница, но в глазах её застыл ледяной холод, — вас как послушать, так я, выходит, страшная соблазнительница, принуждающая бедного мальчика к интимным отношениям?

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Эбереш сжал губы. Анна же откинулась на спинку кресла, её пальцы медленно постукивали по дереву — словно отсчитывали секунды до следующего хода в этой опасной игре.

— Я ни в коем случае не умаляю роль Джарефа во всей этой истории, — склонил седую голову Коэф, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. — Прошу прощения, мои слова были слишком грубы. Я просто хотел, чтобы вы поняли волнения отца и прислушались к его просьбе.

— Я услышала вас, — довольно резко ответила Анна, и в этой фразе прозвучал недвусмысленный знак: разговор окончен.

Мужчина понял намёк. С трудом поднявшись — суставы скрипнули, выдавая возраст, — он поклонился с достоинством, подобающим его положению, и направился к выходу. Его трость глухо стучала по каменному полу, отсчитывая шаги к двери.

Но у самых дверей Анна окликнула его. Старик обернулся. На лице Повелительницы больше не было ни тени улыбки. Взгляд стал острее самого острого клинка, а пламя, пылающее в её глазах, не предвещало ничего хорошего. В воздухе повисло напряжение — словно перед грозой, когда первые молнии уже разрезают небо.

— Айшир Коэф, — произнесла она тихо, но каждое слово звучало как удар молота, — на будущее: никогда больше не пытайтесь мне угрожать.

Эбереш понял всё, что не было озвучено вслух. Он знал: те, кто осмеливался угрожать Повелительнице Анне Баладжар, зачастую долго не жили — нередко не доживали даже до исполнения своих угроз. Но Эбреш был стар, и смерть не страшила его так, как угроза благополучия его сына. Он был готов заплатить любую цену за счастье Джарефа.