Книга Повелительница, страница 211 – Юлия Белова

Ассур склонился перед Повелительницей, но в голове у него роились тревожные мысли. А в его просьбе ли вообще дело? Может, его позвали совсем по другому поводу? Например, из‑за его брата…

После вчерашнего инцидента Асвурда увели, и с тех пор Гроссман его не видел. На все вопросы о судьбе брата он получал один и тот же ответ: «С ним всё в порядке». Не верить людям Повелительницы не было смысла — но червяк сомнения всё равно точил душу. Что с Асвурдом? О чём с ним говорили? И главное — знает ли он сам, что происходит?

— Итак, ассур Гроссман, — первой заговорила Анна, когда мужчина уже достиг крайней точки волнения. Её голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Не буду ходить вокруг да около. Аркахалла окажет Кавосу помощь.

Гроссман резко поднял взгляд на Повелительницу. Он не ослышался? Слова Анны прозвучали как гром среди ясного неба — слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Светлейшая, вы даже не представляете, что это значит для нас… — начал он, но Анна невежливо перебила его:

— Взамен я попрошу передать вот это послание вашему королю лично, — она протянула ему запечатанный свиток. — К этому добавлю лишь одно условие: когда я позову, вы откликнетесь на мой зов.

Теперь Гроссман растерялся. Его король дал ему неограниченные полномочия в этом вопросе — он мог как отказаться от предложения, так и согласиться. Но что скрывалось за этими словами? Предложение напоминало кота в мешке. Зачем ей может понадобиться участие Кавоса? Что она задумала?

Сомнения терзали его, но Анна Баладжар была той, кто уже доказал: ей можно верить. К тому же сейчас помощь Аркахаллы требовалась Кавосу как никогда прежде.

— Мы примем ваше условие, светлейшая, — склонился Гроссман. — Думаю, мы сможем всё быстро оформить документально.

— Не стоит, — мягко остановила его Повелительница, поднимаясь со своего места и медленно приближаясь. — Мы скрепим всё божественной клятвой.

Гроссман невольно нахмурил брови. Он, конечно, слышал о таком — древней традиции скреплять соглашения не пергаментом и печатями, а словом, данным перед лицом богов. Но разве это не слишком призрачное подкрепление договорённости? Почему тогда телохранитель Повелительницы, стоящий у двери, смотрит на него с едва уловимой жалостью?

И в этот миг в голове Гроссмана мелькнула тревожная мысль: а не поспешил ли он? Не подписал ли он сейчас не союз, а что‑то куда более серьёзное и необратимое?

Он взглянул на свиток в своей руке, затем — на спокойное, уверенное лицо Анны. В её глазах читалась непоколебимая решимость — и что‑то ещё, чего он пока не мог разгадать.

* * *

Айшир Анаташ был вызван на разговор с Повелительницей. Он вошёл в кабинет с привычной сдержанностью, но в глазах читалось нескрываемое любопытство: Анна редко вызывала кого‑то лично без предварительного уведомления.

— Присаживайтесь, айшир Анаташ, — Анна лёгким жестом указала на кресло напротив себя, её голос звучал ровно, почти безмятежно.

Мужчина с благодарностью принял приглашение, аккуратно опустился в кресло и сложил руки на коленях. Он знал: когда Повелительница говорит таким тоном, за спокойствием всегда скрывается нечто важное.

— Итак, айшир Анаташ, я позвала вас по крайне деликатному вопросу, но весьма важному, — начала Анна, и в её взгляде промелькнуло что‑то, чего советник не мог точно определить: то ли решимость, то ли тень тревоги. — Речь пойдёт о моём наследнике.