Книга Повелительница, страница 208 – Юлия Белова

— Но…

— Довольно! — резко остановила его Анна. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь дыханием присутствующих. — Лорд Ровальд, всё, что было произнесено в этой комнате, должно умереть здесь. Если хоть словом, хоть мыслью вы посмеете поведать кому‑то о моей личности, то…

Она не закончила, но стоящий рядом Ардэн молча сделал шаг вперёд. Его взгляд, холодный и твёрдый, дал понять всё без слов: в случае нарушения тайны он лично придёт за головой смельчака.

— Запомните одну вещь: Трианна Аурелия Рейвандж мертва, — произнесла Анна твёрдо, чеканя каждое слово. — Есть Повелительница Анна Баладжар. И только.

Ровальд медленно кивнул, опустив глаза. В его взгляде читалось понимание — и глубокая печаль. Он осознал, что перед ним больше не испуганная девочка, а женщина, сделавшая свой выбор. Женщина, которая похоронила прошлое, чтобы построить будущее.

* * *

После разговора с Ровальдом в душе Анны царил полный разлад. Обвинения лорда повисли в воздухе, как тяжёлые свинцовые облака перед грозой, — одновременно заслуженные и несправедливые.

Она поклялась богам, что непременно вернётся домой, и делала для этого очень многое. Но в то же время застряла здесь, в Аркахалле, — связанная словом, данным Одашу, и, чего уж скрывать, прикипела сердцем к этому месту и этим людям. Она не могла просто бросить их и уйти, словно стряхнуть пыль с плаща. Но и старик был прав: люди Иррилии слишком долго страдали под гнётом Аджерхана.

Стоя на крепостной стене дворца, Повелительница смотрела на столицу, кипящую жизнью внизу. С того момента, как она впервые ступила на эту землю, всё неузнаваемо изменилось. Узкие улочки, прежде полные нищеты и отчаяния, теперь пестрели вывесками новых лавок и мастерских. На площадях больше не было голодных и больных, не мелькали фигуры в рабских ошейниках.

Обустраивались храмы, высаживались сады, строились школы — не только в столице, но и в дальних уголках страны. Наместники больше не злоупотребляли своей властью: за этим строго следили, а главное — Анна сумела донести до власть имущих простую истину: страна будет процветать лишь тогда, когда счастлив её народ.

Теперь правители заботились о благополучии своих людей — и те отвечали им благодарностью. Улыбки стали чаще встречаться на улицах, смех детей звучал звонче, а в глазах прохожих больше не читалась безысходность. Люди стали чуть более счастливыми и беззаботными — и в этом была доля её заслуги.

Все эти перемены случились благодаря ей, Анне. То, что они с Одашем когда‑то заложили, теперь набирало обороты с невероятной скоростью, преображая Аркахаллу. И в основе всего лежали уроки, которые когда‑то дал ей отец. Он так же работал на благо людей Иррилии — с верой, упорством и любовью. Но при этом не заметил гадюку, пригретую на собственной груди. Возможно, именно это вызвало зависть у Лиффинстена и подтолкнуло Аджерхана. Она непременно узнает ответы на все эти вопросы.

Анна глубоко вдохнула свежий воздух, наполненный ароматами цветущих садов и далёкого моря. Внизу, под стеной, дети гонялись друг за другом, торговцы зазывали покупателей, ремесленники раскладывали свои товары. Глядя на их улыбки, она вдруг ясно осознала: Ровальд прав.

Возможно, её промедление было продиктовано не только физической усталостью, но и страхом — тем потаённым, почти осязаемым страхом, что залегает глубоко внутри, словно холодный камень у самого сердца. Он сковывал движения, шептал на ухо предостережения, не давал сделать следующий шаг.