Книга Рабыня, страница 79 – Юлия Белова

Тишина повисла между ними — тяжёлая, густая, пропитанная невысказанными вопросами. Анна молчала, пытаясь осмыслить услышанное, а Нина наблюдала за ней, словно изучая каждую тень, пробегающую по лицу девушки.

Анна невольно подалась вперёд, словно невидимая нить тянула её к словам Нины. В груди трепетало нетерпение — ей не терпелось услышать продолжение. В который раз она мысленно восхитилась даром Нины удерживать внимание собеседника: та умела подать историю так, что каждая фраза становилась крючком, цепляющим любопытство.

— Этим человеком стала наложница Кинрутах, — завершила Нина, и в её голосе прозвучала едва уловимая нотка торжества.

Анна едва не свалилась со стула. Перед глазами тут же всплыл образ той женщины — ровесницы Анрие, некогда считавшейся первой наложницей Повелителя. Теперь Анна припомнила: да, эти две действительно почти всегда держались вместе, шептались в укромных уголках, обменивались многозначительными взглядами. «Дружба», — думала тогда Анна. Но теперь, осознав истинный характер их связи, она почувствовала, как внутри всё сжалось от смеси изумления и неловкости.

Ответить она не успела.

Где‑то вдали раздался пронзительный женский крик — резкий, как удар хлыста. Анна и Нина переглянулись и, не сговариваясь, бросились к двери.

Коридоры гарема ожили в тревожной суете. Наложницы метались, как испуганные птицы, их шёлковые одежды мельтешили среди колонн. Евнухи и слуги, обычно невозмутимые, теперь выглядели хмурыми и сосредоточенными. Толпа сгущалась у одной из дверей, и Анна с Ниной устремились туда, сгорая от желания узнать, что же вызвало такой переполох.

Приблизившись, Анна с тревогой распознала: это комната Катиши и Агнеш.

Людской водоворот был столь плотным, что пробиться ближе удалось не сразу. Но когда толпа немного расступилась, перед ними развернулась жуткая картина.

Катиша… милая, добрая Катиша — пожалуй, самая безобидная и ласковая девушка во всём гареме — стояла на коленях посреди комнаты и кричала. Её голос, обычно мягкий и певучий, теперь разрывал воздух в неистовом вопле боли.

Лицо её было изуродовано: кожа покрылась гнойными язвами, которые, казалось, пульсировали при каждом движении. Пышные волосы свисали клочьями, выпадая от малейшего прикосновения. Каждый вскрик Катиши отзывался эхом в сердцах окружающих, но никто не знал, как помочь.

Евнухи суетливо метались вокруг, пытаясь что‑то предпринять, но их движения были хаотичны, почти беспомощны. Наконец один из них опустился на колени, другой бережно усадил девушку ему на спину. Не говоря ни слова, они поспешили в сторону лекарского крыла, оставляя за собой шлейф шорохов, шёпотов и невысказанных страхов.

Толпа зевак медленно рассасывалась, словно мутный поток после бури, но в глазах каждого ещё плескался шок от увиденного. Анна и Нина тоже развернулись, чтобы уйти, однако на полпути Анна невольно замерла.

Обернувшись, она заметила её — Бильшияр, фаворитку Повелителя. Та стояла на втором этаже, опираясь на резные перила, и наблюдала за суетой внизу с едва скрываемой улыбкой. Её лицо, обычно безупречное, как мраморная маска, сейчас озаряло странное, почти хищное удовлетворение. Она переговаривалась со своей служанкой, время от времени бросая цепкие взгляды на снующих внизу людей — будто режиссёр, любующийся спектаклем, разыгранным по её сценарию.