Книга Рабыня, страница 71 – Юлия Белова

Тут же, словно по волшебству, подплыла стайка маленьких рыбок — золотистых, с переливающимися плавниками. Они кружили вокруг её пальцев, рассматривая неожиданных гостей с любопытством, свойственным лишь существам, не знающим страха.

Анна наблюдала за ними — за тем, как быстро и слаженно двигаются их крошечные тела, как играют блики на чешуе. В этом простом зрелище было что‑то умиротворяющее, почти насмешливое — будто природа напоминала: даже в самой жестокой игре есть место красоте.

— Я ни разу не видела первую жену Повелителя, — голос Нины звучал приглушённо, словно она боялась, что даже тени могут подслушать её слова. — Даже Одаш, рождённый в этих стенах, был увезён отсюда на третий день своей жизни. Позже его привозили лишь однажды — на похороны деда.

Она замолчала, подбирая слова, а затем продолжила, глядя на игру света в брызгах фонтана:

— Говорят, Повелителя и его супругу помолвили ещё в раннем детстве, а поженили, когда ему исполнилось восемнадцать. Джихиньяру обещанная невеста никогда не нравилась. В те годы он был без памяти влюблён в другую девушку. Он даже хотел отказаться от выбранной родителями невесты, бросить всё ради возлюбленной. Но накануне свадьбы та неожиданно заболела и умерла.

Нина вздохнула, и в этом вздохе прозвучала древняя, как мир, горечь.

— Джихиньяр обвинил в смерти любимой свою невесту. Отменить свадьбу ему не позволили — их всё же поженили. Некоторое время он даже не ложился с ней в одну постель. Тогда махирад пригрозила лишить его права наследования трона. И он… смирился. Зачал ребёнка, а как только тот появился на свет — тут же отправил жену прочь из дворца.

Анна слушала, не перебивая. В её глазах, глубоких и холодных, как зимнее море, отражались не столько слова, сколько скрытые пружины судьбы, невидимые нити, связывающие людей и события.

Когда Нина закончила, Анна лишь кивнула — едва заметно, но с непоколебимой уверенностью.

— Понятно, — произнесла она тихо. — Неудивительно, что наибольшее влияние на Повелителя имеет мать. Магнеш будет послушен Бильшияр — а это не то, что мне нужно.

Она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово на невидимых весах.

— С Одашем будет проще. Он никогда не знал любви, не ощущал её тепла. А человек, лишённый этого, всегда тянется к нему, как к огню в морозную ночь. Махирад — вот кто станет тем, кто окружит его заботой. Она захочет видеть внука на троне. И это сыграет нам на руку. Я более чем уверена: идея пригласить мензина сюда принадлежит именно ей.

Анна улыбнулась — и эта улыбка заставила Нину невольно отшатнуться. В ней не было ни тепла, ни радости — лишь холодный блеск отточенного клинка.

— Ты поможешь мне завоевать мензина, — продолжила она, и голос её звучал как приговор. — А я, в свою очередь, помогу ему получить власть.

***

Мензин Одаш был великолепно сложен — словно высечен из камня рукой искусного мастера. Новая одежда лишь подчёркивала его крепкое, мускулистое тело. Но этого тела он добился не годами размеренных тренировок, как младший брат, с юных лет отданный в руки наставников. Нет — его путь был иным.

Каждым шагом, каждым движением он платил цену, вырубленную из камня нужды. Его мастерство росло не в тени прохладных залов, где время течёт размеренно, а в жестокой кузнице выживания — там, где ошибка означает голод, а слабость — гибель.