Книга Рабыня, страница 7 – Юлия Белова

— Этот сад так же прекрасен, как я его помню, — наконец заговорил Дамир, прерывая молчание.

— О да, мама всегда следит за его состоянием, — с тёплой улыбкой ответила Трианна.

— У вас есть здесь любимое место?

— Беседка в северной части, — мгновенно отозвалась она и тут же, словно подхваченная порывом ветра, добавила: — А у вас?

— Это скорее не место, а воспоминание.

— И что же это? — в её голосе прозвучало искреннее любопытство.

— Вы.

— Что? — выдохнула Трианна, и от неожиданности её нога подвернулась.

Если бы не твёрдая рука Дамира, мгновенно обхватившая её талию, она непременно оказалась бы на земле — к великому позору перед всеми, кто мог бы это увидеть.

Инстинктивно она упёрлась ладонями в грудь принца. Под тонкой тканью камзола отчётливо билось его сердце — сильно, рвано, в унисон с её собственным, готовое, казалось, вырваться наружу.

— Попадая в этот сад, я в первую очередь думаю о вас, — тихо, почти шёпотом произнёс Дамир, глядя в её широко распахнутые глаза. — Ведь именно здесь мы впервые встретились.

— Вы… помните? — голос Трианны дрогнул, стал глухим, осипшим.

— А разве я могу забыть? — он чуть наклонился, и его дыхание коснулось её уха.

От этого шёпота у Трианны перехватило дыхание. Жар хлынул к щекам, разлился по шее, окрасил кожу в нежный румянец. Всё это казалось… слишком. Слишком личным, слишком сокровенным для чужих глаз.

Она невольно бросила взгляд в сторону. Фрейлины королевы стояли неподалёку, с преувеличенным вниманием обсуждая что‑то между собой. Их позы, взгляды, жесты — всё выдавало нарочитую незаинтересованность. Видимо, королева дала им негласный указ: позволить помолвленным хоть немного побыть наедине, не вторгаясь в каждое их слово.

— Но ведь я тогда была ещё совсем ребёнком, — неуверенно пролепетала Трианна, пытаясь собраться с мыслями.

— Вы уже тогда были красивой взрослеющей девушкой, — мягко возразил Дамир. — В своём милом голубом платье, с книгой, прижатой к груди, и глазами, полными любопытства.

— Вы… всё это помните? — она едва слышно выдохнула, не скрывая изумления.

Вместо ответа принц неожиданно склонил голову.

Его губы коснулись её губ — легко, трепетно, почти невесомо.

Трианна замерла. Веки опустились сами собой, словно защищая её от реальности, которая вдруг стала слишком яркой, слишком настоящей. Она боялась пошевелиться, боялась спугнуть это мгновение, боясь, что оно растает, как утренний туман.

И, признаться, она не знала, что делать. Ведь это был её первый поцелуй — по‑настоящему первый. Тот детский миг за конюшнями, когда пятилетние Войтан и Трианна на спор прикоснулись губами, нельзя было считать настоящим.

Сколько раз она засыпала с этой мечтой! Сколько ночей представляла этот момент — прикосновение Дамира, его дыхание, его голос…

Да, это был краткий, почти целомудренный поцелуй — фрейлины королевы всё же не спускали с них глаз. Но для Трианны он стал целой вселенной.

В эту секунду она была счастлива так, как никогда прежде.

Дамир отстранился — медленно, неохотно — и с едва уловимой улыбкой взглянул на Трианну. Она всё ещё стояла с закрытыми глазами, затаив дыхание, словно боялась разрушить хрупкое волшебство момента.

Вдруг она ощутила, как под её ладонями задрожала грудь принца — тихо, сдержанно, но неудержимо. Он смеялся. Трианна резко распахнула глаза и отступила на шаг, вырываясь из тёплого кольца его рук.