Онлайн книга «Рабыня»
|
Вакхалиец глубоко выдохнул, плечи его расслабились. Напряжение, сковывавшее его, медленно отступило. Он провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую пелену. А Нина снова рассмеялась — легко, беззаботно, будто только что разыграла самую удачную шутку в своей жизни. * * * С той самой ночи началось полное, изнуряющее обучение Одаша. Анна сумела с математической точностью распределить время: половину ночи — наукам, вторую — физическим упражнениям. Каждое мгновение было расписано, каждое действие продумано. Первое занятие по стрельбе из лука Анна запомнила особенно ярко. Чоксо, внимательно осмотрев Одаша с ног до головы, спросил: — Сын вождя уметь держать лук в руках? — Почему сын вождя? Я не… — Лучше не спрашивайте, — покачала головой Нина, и на губах её мелькнула усмешка. Она настояла на том, чтобы присутствовать при занятиях. Анна подумала: ей просто скучно. Но Нина держалась с таким видом, будто от её наблюдения зависела судьба всего предприятия. Девушки сидели на тюках сена у старого сарая. По предложению Чоксо тренировки проходили за дальними сараями конюшен — заброшенными, забытыми, куда давно никто не заглядывал. Даже стража избегала этих мест. Вакхалиец знал: здесь они в безопасности. — Шаите! — в который раз выругался Чоксо, резко развернувшись к Анне. Перейдя на ирилльский, он произнёс: — Белая женщина уверена, что сыну вождя это нужно? Он хуже ребёнка! Анна вздохнула. Родной язык вдруг показался ей чужим — словно она говорила на нём в последний раз целую вечность назад. — Вот поэтому мне нужна твоя помощь, Чоксо. Никто другой не справится с этой задачей. Вакхалиец глубоко вдохнул, будто собираясь с силами. — Сколько времени? — Три месяца. Чоксо снова выругался — на этот раз громче, выразительнее. Затем, резко развернувшись, направился обратно к Одашу. Анна вдруг уловила взгляд мензина — заинтересованный, но с едва заметной ноткой обиды. Сперва она не поняла, в чём дело, но догадка пришла быстро, словно лёгкий ветерок, развеявший туман. Мужчине не понравилось, что Анна разговаривает с вакхалийцем на незнакомом ему языке. Она видела, как в его глазах на миг вспыхнуло что‑то неуловимое — не гнев, нет, скорее… ревность? Или просто досада от того, что часть разговора прошла мимо него, осталась за невидимой чертой? Но, несмотря на внутреннее недовольство, Одаш не произнёс ни слова упрёка. Ни тени раздражения не промелькнуло на его лице. Лишь лёгкая складка между бровями да чуть сжатая челюсть выдавали его чувства. Он молча отвернулся, вновь сосредоточившись на своём занятии. Движения его стали чуть резче, чем обычно, будто он пытался упрятать невысказанные мысли в ритмичном повторении упражнений. Анна на мгновение задержала на нём взгляд — и в груди шевельнулось странное чувство: смесь вины и нежности. Одаш стоял перед мишенью, сосредоточенно натягивая тетиву. Стрела взлетала, но каждый раз уходила в сторону — то слишком высоко, то слишком низко, то вовсе влетела в соседнее дерево. Его попытки были тщетны, но в глазах горела упрямая решимость. Нина наблюдала за этой картиной с лёгкой полуулыбкой. — Завтра с ним будет заниматься мой друг, — сказала она, не отрывая взгляда от Чоксо, который что‑то бурно объяснял своему ученику. — Хорошо, — кивнула Анна. — Думаю, мы можем переходить к новому этапу. |