Книга Рабыня, страница 138 – Юлия Белова

Садише замерла. Слова внука повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Она вгляделась в его лицо — в напряжённую линию скул, в чуть подрагивающие пальцы, в глаза, где плескалась неподдельная тревога. Искренен. Действительно искренен.

И в этой искренности была правда — та, которую нельзя игнорировать. Девушка, возможно, уже носит под сердцем наследника рода Баладжар. Риск недопустим.

Одаш уловил миг, когда её взгляд смягчился, когда в нём промелькнуло понимание. Получилось. В груди шевельнулось тихое удовлетворение: Анна могла бы мной гордиться.

— Дабы сердце моё было спокойно, я прошу позволения приставить к Анне охрану, — произнёс он, внимательно следя за реакцией Садише.

— Я услышала тебя, дорогой внук, и полностью согласна с твоим решением. Я сейчас же прикажу приставить к девушке одного из сильнейших евнухов, — кивнула махирад, и в её голосе уже не было прежней резкости.

— Я благодарен вам, — склонил голову Одаш, но тут же добавил: — Однако боюсь, что не могу доверять евнуху. К сожалению, злые люди могут дотянуться и до них.

— Ты думаешь, что евнух способен предать? — в тоне Садише проскользнула тень раздражения. Намёк ей не понравился.

— Прошу прощения, если мои слова вас задели, — искренне произнёс Одаш и виновато потупил взгляд.

— Что ты, ничего такого, — тут же смягчилась махирад. — К тому же ты прав: верность нынче не в чести. Но что ты предлагаешь?

— В конюшнях Повелителя есть человек по имени Чоксо. Его доставили во дворец вместе с Анной. Так вышло, что моя избранная спасла его, и мужчина поклялся до конца жизни служить ей. Он вакхалиец, а вы знаете, как они относятся к долгу жизни.

Садише задумчиво уставилась на чашку в своих руках. В глазах её читалась борьба — между традицией и здравым смыслом, между устоями гарема и необходимостью защитить будущее рода.

— Понимаю, о чём ты, — наконец произнесла она. — Но пустить мужчину в гарем…

— О, поверьте, его уже давно не интересуют женщины, — усмехнулся Одаш, и в этой усмешке промелькнула тень облегчения.

Махирад молчала ещё несколько долгих мгновений. Она взвешивала, анализировала, мысленно перебирая все «за» и «против». А Одаш — внешне спокойный, собранный — внутри едва сдерживал дрожь. Чтобы скрыть волнение, он сжал руки в кулаки, положил их на колени, вдавил пальцы в ткань халата.

— Я думаю, твоё предложение имеет смысл, — наконец вымолвила Садише, и в её тоне прозвучало окончательное решение. — Я даю своё согласие на охрану для избранной Анны.

* * *

Чоксо внимательно осматривал новую лошадь — гладкую, статную, с горделивым изгибом шеи. В этот момент за ним пришли.

Перед ним возник евнух — коротконогий, с круглым животом и блестящей лысиной. Он семенил впереди, указывая путь, и в каждом его движении сквозила какая‑то странная, почти комическая деловитость. Чоксо невольно скользнул взглядом по его фигуре, и в голове промелькнула горькая мысль: худшего наказания для мужчины и не придумаешь — лишиться мужской силы.

Вакхалийцу было искренне жаль этих недомужчин. Но, глядя на этого евнуха, трудно было сказать, что он несчастен. В его осанке — ни тени унижения, в глазах — ни капли тоски. Лишь деловитая сосредоточенность.

— Жди здесь, — бросил евнух через плечо и скрылся за массивными дверями.

Чоксо остался один. Всю дорогу он был погружён в мысли — о прошлом, о клятве, о той, ради которой теперь жил. Он даже не заметил, куда его привели. Теперь же, очнувшись, огляделся.