Книга Приворотное зелье для Злого дракона, страница 188 – Анна Снегова

И я понимаю, что он мыслями всё еще там.

В пыльном кабинете, где на стене висит старый портрет.

Тихонько подхожу и сажусь рядом. Кладу ему голову на плечо. Он вздрагивает.

Осторожно глажу его сомкнутые ладони. И он постепенно расслабляется и разжимает пальцы.

Целует меня коротко в макушку.

Произносит тихо, как будто мы только что прервали этот разговор:

— Последней миссией отца было уничтожения этого проклятого Храма. Вернулась лишь жалкая горстка его спутников. А он сам…

Его лицо потемнело, горло сжал спазм. Я никогда еще не видела таким своего сильного и несгибаемого дракона.

Шейдар закрыл рукой глаза.

Я залезла с коленями на постель и обняла его сзади.

— Не надо, не рассказывай, если не хочешь.

Он ничего не ответил.

Я поняла, что по-прежнему не может. Хотя пытался. И меня до глубины души тронуло это доверие.

Прижавшись сзади и обвивая руками, я положила подбородок ему на плечо. Проговорила с нарочитой жизнерадостностью, чтоб выдернуть его из тягостного расположения духа:

— А давай я тебя отвлеку? Раз уж у нас сегодня ночь откровений… мне тоже захотелось рассказать тебе то, что я никогда и никому не рассказывала. Ты единственный, кому мне хочется довериться.

Шейдар оглянулся и посмотрел на меня пристально.

Перетащил к себе на колени.

Смотрел пытливо и ждал, что я скажу.

Кажется, у меня удачно получается отвлекать. Надо продолжать в том же духе.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Гладила кончиками пальцев амулеты у него на груди. Шейдар обнимал меня и ничего не спрашивал, не торопил. Знал, как трудно начать говорить то, о чём никогда не говорил. Словно пытаешься отворить старую дверь, петли которой намертво проржавели.

— Знаешь… я всегда ощущала себя изгоем среди богатых аристократок, которые учились вместе со мной в пансионе. И не просто так. История моя простая, ничего особенного. Можно было, наверное, давно рассказать. Но мне было стыдно.

Я снова помолчала. Шейдар обнял крепче. Давая понять, что с ним можно не бояться говорить о чём угодно.

А мне было так трудно открывать эту заржавленную дверь, и страшно призраков, которые ждали меня за порогом.

— Понимаешь, я… сирота. У меня никогда ничего не было. Вообще ничего. Я так боялась, что меня будут дразнить за моё нищенское прошлое, что в пансионате придумала себе легенду, будто я – внебрачная дочь какого-то графа, имя которого я не могу называть, чтоб не было скандала. И мне верили. До сих пор стыдно за эту ложь.

— Ты совсем ничего не знаешь о своих настоящих родителях?

— Совсем ничего. Я их даже не помню. А моя тётя о них никогда не говорила. Ей было трудно вспоминать – вот как тебе… Знаю только, что они умерли, когда я была совсем маленькой.

— Тебя вырастила тётка?

— Да.

— И где она теперь?

Шейдар очень аккуратно «раскручивал» меня, пытался вытащить хоть какие-то крупицы информации. Я понимала, что ему интересно не меньше, чем мне, когда он говорит о своей семье и своём прошлом. Но ничем не могла ему помочь. Я правда ничего не помнила. В моём прошлом не было ничего интересного или заслуживающего внимания. А всё, что знаю, я и так планировала рассказать.

Сейчас, пока между нами такая тесная связь, пока приворотное зелье словно сметает между нами всякие границы и кажется, что не мы говорим друг с другом, а наши души напрямую. И то, как внимательно и сочувствующе смотрят на меня его глаза, как бережно, но крепко держат руки…