Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 87 – Оксана Северина

— Не пенка… Каремат называется. Майка так называла.

— Детка, ну сама прикинь, где мы найдем для палатки ровную поверхность? А если вдруг буря? Палатка же как парус. Мозг иногда включай. Только ненужную тяжесть таскать.

— Какая буря? Погода сейчас нормальная. Ты сколько идти собираешься? Где твой дом?

— Сейчас-то погода нормальная, а через час — неизвестно. И с местностью так же: мы можем дойти и за день, а можем бродить по разломам и каменюкам несколько дней. Я рисковать не собираюсь, понятно?

И так во всем. В следующий раз мы спорим по поводу яда от грызунов. Я радуюсь находке, вспоминая крыс, которые расплодились после прихода конца света. Пока они не слишком досаждали, но отчего-то казалось, что это только начало и мы еще хлебнем от них горя.

— Яд даже у тебя дома пригодится. Крысы не только портят вещи и продукты — они рассадник болезней. Я знаю что говорю!

— Нет, — отрезает Кракен. — Его мы не берем. Если он случайно просыплется, нам придется выбросить все: и нашу еду, и вещи.

— Кракен, ну как он просыплется, если мы его упакуем?

— А если намокнет и протечет? Я сказал — нет!

Зато у выхода растет гора нужных, по мнению Кракена, вещей: ремонтных наборов и инструментов, которых «сейчас фиг найдешь», упаковок с патронами для пистолета, мотков паракорда, потому что он многофункционален и всегда пригодится, сменных комплектов одежды и всяких приспособлений для разведения огня. А так же ящиков с армейскими пайками и туристическими сублиматами, спреев от комаров и солнцезащитных кремов для «капризули», походной посуды и много чего еще.

В конце концов, измученные, мы притаскиваем два шезлонга, усаживаемся на них и печально смотрим на эту гору.

— Хрень какая-то, — с досадой вздыхает Кракен. — Мы все это не унесем.

— Угу, — киваю, соглашаясь с ним, и запиваю спрайтом очередную открытую пачку, на сей раз картофельных чипсов. — Это называется жадность, Кракен.

Он улыбается и сразу морщится от боли в распухающей с каждой минутой скуле.

— Это называется предусмотрительность и запасливость, Детка. Кажется, нам нужно вздремнуть и продолжить потом.

Я не возражаю.

Мы зажигаем толстые «вечные» свечи, выключаем генератор, чтобы не шумел, и устраиваемся на ночлег каждый на своем шезлонге, завернувшись в новые пуховые спальники, чтобы испытать их.

Ночью мне снится Майка. Розовая курточка, малиновый рюкзак, сияющая улыбка — такой я видела Майку в последний раз. Она рада, что я наконец-то разделяю ее увлечение и отправляюсь в поход, хоть и не по своей воле. А может, потому что не остаюсь в доме, где жила ее несостоявшаяся первая любовь.

Остаток ночи я провожу в темноте, сжимая в руках фотографию и глотая слезы — бесшумно, чтобы не потревожить Кракена. Я бы не смогла ему объяснить, почему плачу. Сама не знаю. Наверное, потому что нам стало бы легче, если бы с нами была Майка.

Мы с Кракеном полностью экипированы и готовы к выходу лишь к вечеру следующего дня. Свой компактный рюкзак Кракен сменил на большой, туристический. Мой рюкзак меньше, но тоже увесистый, потому что некоторые важные вещи продублированы на непредвиденный случай: например, если мы потеряем друг друга. И, главное, у нас много еды.

Я все еще расстроена, потому что ни один нормальный человек не может спокойно уйти из места, где ему хорошо, туда, где опасно и вообще неизвестно что ждет. Тем более на ночь глядя.