Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 55 – Оксана Северина

И тут до меня доходит, что Кракен проверяет, как быстро, обвешанный сумками, сможет вытащить оружие. Я не осознаю того факта, что он абсолютно серьезно собирается воспользоваться им. Это просто не укладывается в голове. Огнестрельные ранения были для меня чем-то вроде болезней, но реальные выстрелы… Что-то из параллельной Вселенной.

Не заостряя внимания на этих деталях — эта тема очень далека от меня, — думаю лишь о том, что, считая Кракена вспыльчивым ребенком, я не до конца понимала, насколько он мужественен и вынослив. Он потерял много крови, с неизвестно каким легким — не представляю, смогло ли оно восстановиться, рентгена-то нет, — но ему бы еще лечиться и лечиться, а не лазать по тоннелям, не таскать тяжести и не играть в супермена. Но я ни разу не слышала от него жалоб и нытья. Он всегда делал, что должен, помогая при этом условно-здоровой мне. У меня щемит в груди. Сколько же ему все-таки лет?

Пока есть возможность, я разглядываю его при свете дня. Даже улавливаю между нами некоторое сходство: мы оба стройные, то есть худые, со светло-русыми волосами и серовато-голубыми глазами. Только его губы бледные, а смуглая кожа имеет землистый оттенок. Он действительно выглядит молодо, но выражение лица как у видавшего виды мужика: суровое и озабоченное. Пока я барахтаюсь в личных трагедиях, он несет ответственность за нас двоих, принимает решения и думает о нашем будущем.

Я вздыхаю и уверенным шагом направляюсь к нему.

— Давай! — заявляю не терпящим возражений тоном.

— Что тебе дать, Детка? — не понимает он.

— Сумки давай! — требую я.

— Ты чокнулась, да? — качает головой.

Некоторое время мы спорим, но я все-таки отвоевываю вначале одну сумку, а затем и другую. И мысленно охаю, сгибаясь от их тяжести и боли в синяках, придавленных ремнями, но вида не подаю.

Сумки висят на мне почти до колен. И пока Кракен подтягивает и настраивает их ремни по моему росту, стараюсь не думать, что между его руками и моими сосками — лишь тонкая, натянутая тяжестью сумок ткань. И радуюсь, что нелепая жизнеутверждающая надпись на футболке наконец перечеркнута крест-накрест. Так правильно. Какой еще «кайф»?

— Детка, ты же медик, острыми предметами пользоваться умеешь? — неожиданно спрашивает меня Кракен.

— Если ты имеешь в виду скальпель, то да.

— Годится, — усмехается Кракен и надевает мне на талию мужской ремень с золотой пряжкой и прикрепленным к нему на веревочной петле здоровенным ножом. Прикрывает сверху сумкой. — Пусть пока будет такой, потом подберем тебе что-нибудь покомпактней.

— Зачем он мне? — удивляюсь.

Кракен впервые за все это время смеется — в его, оказывается, не голубых, а светло-серых глазах прыгают смешинки.

— Грязь под ногтями ковырять! — Он щелкает меня по носу и окидывает с ног до головы знакомым оценивающим взглядом. — Ну что, Амазонка, пошли?

В поисках еды и необходимых нам вещей стоило бы пройтись по ближайшим улицам, но Кракен выбирает торговый центр. Теперь он опасается неожиданного столкновения с уцелевшими хозяевами домов, говорит, что в магазине хотя бы знает чего ожидать.

Ни одного бандита мы пока не встретили. Нет даже намека, что они где-то есть рядом. Не слышно ни выстрелов, ни криков — вокруг тишина. Но Кракен все равно нашел, чего опасаться — горожан. Мне кажется, у него паранойя.