Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 135 – Оксана Северина

— Но ты же сам говорил, что монашки развратные! Что не так?

Кракен перехватывает обе моих руки одной своей и убирает с моего лица растрепавшиеся пряди волос, мягко проводит по контуру, по линии лоб-нос-треснутая губа-подбородок и, едва касаясь губами, целует.

— Все не так. Твой первый раз должен быть не таким.

— Но мне лучше знать, каким он должен быть! Или дело во мне?

Я нашла слабое место Кракена и беззастенчиво бью в него, пытаясь манипулировать. А что остается?

Но Кракен больше не поддается на провокацию:

— Смотри, Детка, для хорошего секса, чтобы он запомнился тебе как нечто прекрасное и чтобы ты плавно и с кайфом вошла во взрослую жизнь, нужно соблюсти пару условий. Во-первых, это комфорт. Нужно уютное и безопасное место, а не это под кустом рядом с трупами и с медведем, гуляющим где-то за спиной.

— А мне нравится с трупами! — возражаю я. — И с медведем нравится тоже! И погода отличная — мне абсолютно комфортно, если ты говоришь про меня. Или… ты имеешь в виду свой комфорт?

Кракен смеется и целует меня в нос:

— Во-вторых, у нас нет презервативов. И это — самый главный аргумент.

— А мне плевать! Мы будем с тобой осторожны. Будем же?

Мелькает мысль о девчонках, которых трахает Кракен, но и на них мне наплевать. Прошлое — в прошлом.

Кракен поднимает бровь, мол, гарантий нет.

— Детка, пойми, это не ты сейчас говоришь. Это твое тело ищет способ снять стресс. Ты потом пожалеешь о таком импульсивном решении.

— Когда потом? Это потом может так и не наступить, Кракен. А я не хочу умирать девственницей. — «Или, чтобы меня лишал девственности какой-нибудь чужой озабоченный мужик на грязном матрасе. Уж лучше с Кракеном. И медведем. В лесу», — добавляю я про себя. — И разве ты сам не хочешь снять стресс? — Я подаюсь бедрами вперед. Вижу, как заволакивает пеленой желания потемневшие глаза Кракена. Он делает судорожный вдох и замирает, словно представляет, как оно будет. — Хочешь ведь, я же чувствую.

— Ладно, — охрипшим голосом соглашается он. — Есть еще один способ. — Кракен делает паузу, глядя на меня с сомнением, будто размышляет, посвящать ли меня в него. Потом решается: — Детка, расскажи, как ты… ласкаешь себя.

От неожиданности я вздрагиваю. Что? О чем он просит? Рассказать, как я себя ласкаю?

Я заливаюсь румянцем до глубины души.

— Ну вот видишь. — Кракен отпускает меня и немного отстраняется, давая мне свободу. — Ты совсем не готова. Третье условие — честность и доверие к партнеру. Совершенно во всем. А ты — именно ты, Детка, а не твое тело — мне не доверяешь.

Пару мгновений я молчу, обдумывая его слова, потом заглядываю в его лицо и уверенно киваю:

— Ты ошибаешься, Кракен. Я тебе расскажу, — облизываю пересохшие губы, — и даже сейчас покажу.

Беру его за руку и, переплетя наши пальцы, направляю ее себе между ног. Стон срывается с наших губ одновременно.

— Черт… — выдыхает Кракен.

— Ты слишком много болтаешь, — выдыхаю я и впиваюсь в его губы поцелуем.

И все вокруг исчезает: кусты, трупы, медведи, этот чертов конец света и то, что нельзя ни к кому привязываться и сейчас не то место и не то время. Не тот мир. Напряжение внутри меня нарастает, между ног пульсирует возбуждение. И мне плевать, что с этим миром все не так, и на его новые правила. Какое мне дело до мира? Я сама себе мир!