Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 133 – Оксана Северина

Мы почти не разговариваем, Кракен избегает даже смотреть на меня. За все это время мы перекинулись лишь парой фраз, и то по делу. И я не понимаю, кто из нас пострадал больше. Вроде бы избили и изнасиловали меня, это я жертва, я должна нуждаться в утешении, но я не нуждаюсь. И не могу понять почему. Может, этот чертов конец света оставил меня в живых, потому что у меня есть какой-то иммунитет к ужасам и страданиям, пожизненная анестезия?

Зато Кракен выглядит так, словно все это случилось не со мной, а с ним.

Чтобы заглушить желудочные спазмы и избавиться от вони во рту, я жую шоколадный протеиновый батончик и запиваю его газировкой.

Кракен, разложив перед собой нашу аптечку, обрабатывает мои раны с таким видом, будто больно ему, а не мне. Дополнительно поливая перекисью и так влажные антисептические салфетки, он вытирает мне руки, одну за другой, потом лицо, бережно прикасаясь к ссадинам и наливающимся пульсирующим синякам. И когда я непроизвольно вздрагиваю от внезапной боли, тоже вздрагивает, кривит губы и морщится. Потом он наносит на мою щеку и трещину на губе заживляющую мазь, нежно касаясь раны кончиками пальцев.

Я смотрю на него и вдруг остро понимаю, что вот она — моя жизнь, со всем плохим и хорошим, что в ней есть. И другой у меня уже не будет. Вот он — мой новый близкий человек, который чувствует мою боль как свою и заботится обо мне как о себе и даже больше — он готов за меня убивать.

Пока я размышляла о том, что правильно, а что нет в этом новом изменившемся мире, к кому привязываться, а к кому нет, пока пыталась найти гармонию с собой, моя жизнь просто потихоньку ускользала мимо. А ведь завтра может не наступить. Может случиться что угодно.

Ха, я даже никогда не целовалась, а у меня во рту уже побывал член постороннего парня. Что еще должно произойти, чтобы я перестала забивать себе голову чепухой и начала жить той жизнью, которая мне доступна?

За размышлениями и едой я не замечаю, как медицинские манипуляции заканчиваются. Кракен уже сложил аптечку и теперь неподвижно сидит и смотрит на меня. Заметив мой осмысленный взгляд, он вздыхает, забирает у меня пустые обертку и бутылку и накрывает мои ладони своими.

— Прости… меня, Детка, — тихо произносит он.

— За что? — удивляюсь я. — Я сама виновата, ты прав.

Кракен морщится.

— Ты не виновата. Только я… Это я должен был все предусмотреть… Я ведь знал, чувствовал… и… не доглядел… Прости…

— Ой, да брось. Ты слишком много берешь на себя, Кракен. Все предусмотреть невозможно — мы живем в апокалипсис, забыл? Ладно, проехали, — отмахиваюсь от него и вдруг неожиданно для самой себя выпаливаю: — Кракен, а давай сходим на третье свидание?

— Что?..

У Кракена от изумления округляется рот и распахиваются глаза.

От стыда мне хочется провалиться под землю, но я упрямо вздергиваю подбородок и смотрю прямо ему в лицо — я не сбегу. Не хочу больше бежать, когда пахнет жареным.

— Детка, у тебя сотрясение, да?

Кракен отпускает мои руки, немного отодвигается и смотрит с недоверием.

— А что? Что-то не так? — Мой хриплый голос дрожит, но отступать я не собираюсь. Меня несет. — Ты говорил: «На хрен девственниц», теперь я фактически не девственница. В чем проблема?

Кракен вздыхает и качает головой:

— У тебя точно сотрясение мозга. И шок. Давай поговорим об этом завтра, Детка.