Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 76 – Анна Платунова

Убийца расхохотался, празднуя победу. Одним махом он выдрал меч, фонтан алых брызг осел на зеленую форму, на землю, окропил меня с ног до головы. Кровь Эрика.

Исступленный смех оборвался в одночасье, когда грудная клетка ловчего раскрылась от удара Секиры. Ловчий удивленно посмотрел на собственные торчащие ребра и упал как подкошенный. За его спиной Корвин опустил руку. Посмотрел на меня, на Эрика, качнул головой. Он еще не покончил с врагами и снова развернулся, поднимая меч.

Я рухнула на колени рядом с другом, пыталась зажать рану обеими руками, неотрывно смотрела на посеревшее лицо, открывала и закрывала рот в беззвучном крике. Кровь почти не текла. Это же хорошо, правда?

— Эрик. Посмотри на меня… — прохрипела я. — Не сдавайся…

Синие глаза с усилием открылись. Эрик сфокусировал на мне гаснущий взгляд. Улыбнулся ускользающей улыбкой. Приподнял руку, стремясь дотянуться до моей щеки, но сил у него сейчас было не больше, чем у младенца. Мой неунывающий, верный друг. Только не так! Только не так, Творец! Если кто-то и заслужил долгую счастливую жизнь, то это Эрик.

— Мертв… для… тебя?.. — прерывисто, с явным беспокойством выдавил Эрик.

Я даже не сразу сообразила, о чем он, а потом вспомнила о своем жестоком обещании вычеркнуть имя Эрика из памяти, если он погибнет.

— Нет, нет, нет! — горячо прошептала я, гладя окровавленными пальцами его восковые щеки. — Никогда не забуду! Никогда, клянусь! Мой лучший…

Эрик закрыл глаза. Он выглядел умиротворенным, будто уснул. Я втянула на колени его тяжелое тело, обхватила руками, насколько это было возможно, баюкала его, словно маленького, и плакала без слез.

— Рин, пора уходить!

Корвин присел на корточки рядом с Эриком, прижал два пальца к артерии на его шее, покачал головой.

— Мне жаль.

Я только сейчас поняла, что бой завершен, мы с Корвином оставались одни в коридоре, заполненном телами.

— Куда мы пойдем? — выдавила я.

— Навстречу армии твоего деда. Ворота амфитеатра открыты. Жатва закончена.

Горстка верных людей Корвина. Ослабевшие и едва бредущие игроки. Далеко ли мы сможем уйти? Я ни о чем не спросила, потому что в сердце поселилось глухое безразличие. Эрик мертв.

Я медленно встала, опираясь на протянутую руку, и Корвин порывисто и крепко обнял меня. Он ни слова не сказал, но в каждом его трепетном движении, в дыхании, в том, как он прижался губами к моему заляпанному кровью виску, сквозила бесконечная нежность и радость оттого, что я жива и невредима, если не считать кровоточащих ладоней.

Я прошла два шага. Оглянулась. Эрик лежал, закрыв глаза. Одна рука на груди, другая вытянута вдоль тела. Такой спокойный. Как я могу уйти и оставить его здесь? Он мечтал о свободе, подбадривал всех нас, а сам останется на арене амфитеатра? Несправедливо.

Я подняла взгляд на Корвина. Я не смела ни о чем просить. Нам нужно двигаться быстро и думать о живых. Эрик сам бы попросил оставить его мертвое тело, но тогда мы не сможем похоронить его со всеми почестями. Хотя бы это он заслужил!

Корвин все понял без слов. Он вернулся и закинул безвольную руку Эрика себе на плечо, поднатужился, поднимая его на спину.

— Я понесу его, — сказал он.

Я думала, что сильнее любить невозможно, но благодарность, острая как игла и горячая как уголь, пронзила сердце, рождая особую нежность.