Книга Возвращение магии, страница 48 – Кейси Блэр

И все же. По прошествии стольких лет и трудностей, через которые он прошел, ангелы еще узнают, что не смогли заставить Нариэля замолчать.

Мне становится стыдно, что я за прошедшие десять лет так и не смогла придумать, как стать костью в горле Эврама. Нариэль тоже прошел через темные времена, которыми не гордится, и теперь мы вместе наверстываем упущенное.

Хотя наши ситуации, конечно, несопоставимы – я-то не устраивала резню волшебников ради власти.

— Я дала понять местным волшебникам, что не считаю себя одной из них, – говорю я. – Что я лучше их. Не из-за того, что знаю больше о магии, – честно говоря, многие даже не понимали моего уровня, – а потому что они сдались. Боюсь, доказательство того, что сдаваться им не следовало,сделает меня еще непопулярнее. Я будто тычу их лицами в грязь со словами: «Я же говорила», да еще и приговариваю: «А теперь Верхний мир разрушит ваши жизни из-за меня».

— А-а-а, ты сомневаешься, действительно ли поступаешь правильно, и гадаешь, должны ли они тебе доверять, да?

Я выдыхаю:

— Ага.

— Тогда поздравляю, – протягивает Нариэль, – ты разумное существо с совестью.

Это вызывает у меня смешок.

— Ты действительно сомневаешься, что все, что сейчас происходит, несправедливо? – спрашивает он.

— Нет, – мгновенно отвечаю я.

— Тогда смирись с сомнениями и ошибками и продолжай идти своим путем. Революция – дело грязное, а революционеры редко так популярны при жизни, как их изображает история. Многие возненавидят тебя, ибо даже в несправедливой системе смогли устроиться с комфортом. Так или иначе, перемены принесут хаос и затронут тех, кто это не выбирал. Это неизбежно. Ты ведь понимаешь?

Я медленно киваю:

— Думаю, я как раз хочу, чтобы их затронуло, даже против их воли. Хочу дать им выбор, даже если они не видят в магии нужды. Просто… Мне, наверное, неловко решать за других. Не знаю, как расположить к себе людей. Тебе не понять.

Его глаза сужаются.

— И что это значит, если конкретно?

— О, ну… У тебя врожденное обаяние, разве нет? А я… не умею быть доступной, приятной, «своей». По крайней мере с другими волшебниками. Или с кем-либо еще в Нижнем мире.

Нариэль выглядит озадаченным.

— Каким бы обаянием я ни обладал, оно не искупило убийств кучи духов. Я знаю тебя недолго, но мне уже совершенно ясно, что ты будешь – как там говорят? – выкладываться по полной снова и снова и делать все, что в твоих силах. Что бы другие волшебники ни думали о тебе, очевидно же, что упорство – одна из твоих черт.

— Упрямство скорее, – бормочу я, пока мы поднимаемся по ступеням к арке из ветвей, похожей на портал, за которым клубится туман.

Нариэль ухмыляется:

— Ты найдешь свой путь, Сьерра. Я в этом не сомневаюсь.

Я резко вдыхаю – тихо, но не настолько, чтобы он не заметил. Когда кто-либо вообще говорил мне, что я достаточно хороша? Когда кто-либо прилагал такие усилия, чтобы понять меня и помочь с реальными трудностями, с которыми мне приходится бороться?

Нариэль замирает и через мгновение материализуется в тенях передо мной и берет меня за руки.

— Я верю, что ты справишься, – говорит он, глядя на меня.

(Неужели так очевидно, что мне нужно было это услышать? Могу ли я доверять этому, учитывая, что он реагирует на мою потребность? Как получилось, что падший ангел – единственный, кто может верить в кого-то вроде меня… Ох. Потому что он падший, конечно.)