Книга Рыцарь и мотылек, страница 28 – Рейчел Гиллиг

Над нами были живые существа. Мелкие и шустрые. Они походили на колибри – с телами, покрытыми яркими переливчатыми перьями. Клювы отсутствовали – лишь трепещущие ноздри-щелочки, тонкие лиловые губы и круглые любопытные глаза. Гибкие руки и ноги были пурпурными, точно цветок лопуха. Существа приоткрыли ротики, и показались ряды светлых заостренных зубов.

Они расселись по листьям и веточкам, рассматривая нас.

— Спрайты, – прошептала Первая, тоже глядя на них.

Некоторые существа спустились из своего убежища среди веток, помедлили, а потом с шипением ринулись на рыцарей, шагавших впереди. Снова и снова бросались они в атаку, и слышно было, как их тельца бьются о доспехи.

Какой-то рыцарь обнажил меч. Одним ударом он сшиб мелкое создание, словно муху. Спрайт свалился на обочину дороги, где и остался лежать, содрогаясь, пока не затих в траве.

Я ахнула.

— Зачем так жестоко? Он же такой крошечный!

— Спрайты – отвратительные твари, – раздался голос прямо у моего уха. Я и забыла про Хамельна. Он шел с другим рыцарем позади нас с Первой и рассматривал спрайтов в ветвях, сжимая рукоять меча. – Существам этих земель доверять нельзя. Никакого милосердия, даже к самым маленьким. Большие или крошечные, прекрасные или жуткие – все спрайты жестоки, и управлять ими невозможно.

— Неправда, – возразила Первая. – Горгульи – тоже спрайты. Только древние, обученные матушками служить собору. Они довольно послушны. – Она взглянула на деревья. – Эти малыши с виду безвредные. Незачем проявлять жестокость.

Рыцари явно были другого мнения.

— При всем уважении, Провидица, ты никогда не бывала в Звенящем Лесу, – сказал тот, что шел позади меня. – Или в Ярых Пиках. – Он мрачно посмотрел на деревья. – Ничего хорошего нет в существах, которые с удовольствием вами отужинают.

Мы прошли мимо упавшего создания, чье маленькое тельце лежало неподвижно, будто спрайт уснул.

Меня вдруг потянуло погладить его ладонью.

— Зря ты его убил. Он прекрасен, даже мертвый.

— Но не так прекрасен, как ты, Провидица, – сказал Хамельн.

Первая фыркнула и оглянулась.

— Разве не тебя я целовала прошлой ночью?

Второй рыцарь рассмеялся.

— Вообще-то, меня. – Он улыбался так же широко, как Хамельн. – Я Дедрик Ланге, из Шехта. Помните?

— Ах… да. Прости, – Первая помахала рукой у него перед носом. – Вы все для меня на одно лицо.

Рыцари переглянулись, словно она сказала нечто забавное, и я поняла: это мы с ней кажемся им слишком неприметными.

Матушка лишает вас имени, лица, одежды, различий и примет – заточает в стенах собора, где вам суждено пить кровь, тонуть и грезить. Осторожнее, Номер Шесть. А то кто-нибудь обвинит вас, что вы тут, на этом богами проклятом холме, слишком уж весело проводите время.

Я тряхнула головой, но голос Рори не умолкал, как бесконечная неотвязная мелодия.

Вы разбираетесь в Вещих богах и их знамениях, учитесь смотреть на всех свысока, но не ведаете, что на самом деле творится в поселениях.

И это время, потраченное на грезы о богах, ты называешь жизнью, Провидица?

— Ты женат? – резко спросила я.

Хамельн рассмеялся, привлекая взгляды.

— Даже не думал…

— Великолепно. – Я повернулась к Первой. – Пойду прогуляюсь недалеко. Не ждите меня.

Ее брови взметнулись над покровом.

— Ты всерьез?

— Всерьез.