Книга Рыцарь и мотылек, страница 24 – Рейчел Гиллиг

— И это время, потраченное на грезы о знамениях, ты называешь жизнью, Провидица?

Я выбила у него из руки ложку. Та загрохотала по полу, а я подалась вперед, поднеся черенок резца к носу нахального рыцаря.

— Да что ты, высокородный болван, об этом знаешь?

Рори не пошевелился. Он поднял взгляд, уставился на мой покров. Искал мои глаза, искал мишень…

Но ничего не нашел, схватился за рукоять резца и проговорил низко, почти хрипя:

— Сунь еще раз эту штуку мне в лицо, и я ее отниму.

— Посмотрим, как у тебя это выйдет.

Я ощущала на себе взгляды всех собравшихся в трапезной.

— Чем бы Ашлин, Провидицы или Вещие боги ни заслужили твою ненависть – что ж, ты добился своего, – мой голос дрожал, – оскорбление достигло цели. А теперь слушай: вы украли воду из священного родника. Не стану спрашивать зачем и не заговорю об этом снова, но мне нужно кое-что взамен: будь примерным рыцарем и сопроводи моих Провидиц!

Король Кастор, Мод и все остальные в трапезной застыли – некоторые не успели прожевать еду, завороженные представлением, что устроили Провидица и рыцарь.

И тут в тишине громко проклацали когти.

Горгулья-кошка положила каменную руку мне на плечо и уставилась на рыцаря. Приоткрыла пасть. Обнажила зубы…

Рори быстро отпустил резец, не преминув закатить глаза.

— Не обижу я ее, бестолковая ты каменюка. – Он откинулся на спинку стула и водрузил тщательно отполированные сапоги на стол. – Прости, Провидица. Я обращался к горгулье. Хотя понимаю: ты могла принять мои слова на свой счет.

Горгулья повела меня к двери, но я обернулась у порога. Покраснев от стыда, бросила на рыцарей за столом прощальный взгляд. Что ж, ради сестер я и не то снесу.

— Пожалуйста…

И тут что-то изменилось. Рори нахмурился, в глазах у него вспыхнул огонек. Сквозь всю его насмешливость впервые промелькнуло нечто искреннее.

И исчезло так же мгновенно, как появилось.

Остаток утра я провела у восточной стены. Наводя разрушения.

— Подлец! – Резец с грохотом вонзился в камень. – Гнусный дурень! Хам! От него нам толку не будет.

Горгулья-нетопырь околачивался рядом. Предполагалось, что он станет мне помогать и замешивать раствор, пока я чиню стену и откалываю поврежденные камни, а он вместо этого собирал маргаритки.

— Кто, Бартоломью?

Бах!

— Рыцари ничего такого не говорили? Те, которых ты поймал у родника прошлой ночью?

Истукан моргнул, словно я задала ему неразрешимую загадку.

— Рыцари для меня все на одно лицо. Это не слишком вежливо?

Бах!

— Наверное. – Бах! Бах! – Но как ни ужасно признавать, – я ударила снова, и камень раскололся надвое, – этот рыцарь особенно мерзок.

Колокол Ашлина пробил двенадцать раз, я убрала молоток и резец в сарай с инструментами и направилась в собор. Путь мой лежал мимо постоялого двора и конюшен.

Там было пусто. Как и в трапезной.

Король с рыцарями уехали.

Соборный двор был полон народа – мужчины и женщины пришли вознести молитвы у статуй Вещих богов. Кое-кто на ходу позвякивал монетами в карманах, надеясь попасть на Прорицание. Мест было мало, и выбора матушки удостаивались лишь самые богатые. Остальные уходили несолоно хлебавши, чтобы вернуться в другой день с кошелем побольше.

Все еще в поту от тяжелой работы, я сняла в темной ризнице дневное платье и надела облачение для Прорицания.