Книга Рыцарь и мотылек, страница 153 – Рейчел Гиллиг

— Тебе не нравится, когда я веду себя как благородный рыцарь, – сказал он прямо у моих губ. – Но и когда как негодяй – тоже не нравится.

Я удивленно хмыкнула и кивнула в сторону измятой постели.

— Есть доказательства обратного.

Он усмехнулся, касаясь губами моей кожи, затем отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Ты прекрасна, Сибил Деллинг. Невероятно красива. Ты сильная, умная и благородная. – Он сжал мне затылок, я подумала: ему нравится касаться меня там, потому что так он может направлять мой взгляд. – Но, кажется, больше всего я люблю, когда ты ошибаешься.

Я покачала головой. Попыталась изобразить презрение, но притвориться не вышло – на губах уже играла слабая улыбка.

— Я ходил за едой. – Еще один поцелуй, на этот раз в щеку. – Я ни капли не передумал. – Еще один, в шею. – Мои чувства к тебе настолько далеки от отвращения или сожаления, что я в них просто тону.

Рори взял меня за руку. Прижал мои пальцы к своим губам.

— Не уходи. – Луна светила на нас, всего лишь молодого мужчину и молодую женщину, что стояли рядом, объединенные почти священной близостью, которая не имела ничего общего со знамениями, собором Ашлина или Вещими богами. – Я хочу не отрывать от тебя взгляда, – прошептал он мне в костяшки пальцев, – всю ночь.

— А как же обеты? – Мое сердце бешено колотилось. – В рыцарском ордене подобное недопустимо. Ты сам говорил.

— Никогда я не говорил такого вздора.

Я дернула его за волосы.

Рори склонился ко мне с улыбкой.

— Это же не клятва. Просто глупое правило. Наплюй на правила, Сибил. – Он чуть прикрыл веки. – На меня наплюй и на правила тоже.

Мы забывались друг в друге до самого утра.

Мы забыли своих богов, свои доспехи и даже собственные имена. Мы отдавали себя друг другу, полностью и без остатка растворяясь в своем желании. Полностью, без остатка…

Пропали.

Показывать всему миру свои каменные глаза мне не хотелось. Пока. Я надела покров и доспехи, и мы отправились из Звенящего Леса в пятое, и последнее, поселение – к Утесам Беллидина, где обитала Безутешная Ткачиха со своим волшебным грузи́лом.

Не все рыцари поехали с нами. Некоторые остались, чтобы помочь жителям Леса восстановить священную низину после нападения спрайтов. Решено было очистить лес от крови и останков би́рке, а в честь Хелены Айхель возвести памятник.

Бенджи заплатил за это восемьдесят золотых монет из собственного кармана.

— Очень правильно с его стороны, – сказала я перебинтованной Мод, усаживая ее в повозку.

Позади меня кто-то тихо хмыкнул.

Там стоял Хамельн, который надевал снаряжение на лошадь.

Я подошла к нему.

— Что смешного?

— Ничего. Просто… – Он улыбнулся, словно делился шуткой, в которую я не была посвящена. – Бенедикт родом с Ярмарки Коулсона. Он принимает их завет близко к сердцу. «Есть лишь один бог для людей – это монета».

Хамельн передал вожжи вознице и отправился искать собственную лошадь.

Попрощаться с нами вышел народ Леса, многие сняли капюшоны и прижали топоры к груди в знак признательности, провожая взглядом Мод. Они, приоткрыв рты, смотрели на нее с обожанием и благоговением, бормотали вслед повозке «убийца спрайтов», и голоса их эхом разносились между деревьями, пока мы выезжали из Звенящего Леса.