Книга Рыцарь и мотылек, страница 125 – Рейчел Гиллиг

Облаченная в длинную тунику, я лежала в постели; подушка и простыни были куда изысканнее, чем у меня в домике Провидиц. Я попыталась пошевелиться и осмотреться. Но каждая мышца ныла, и половина суставов была точно скована. Висок пульсировал от боли, и левое бедро – тоже.

Но сильнее всего меня тревожила туго забинтованная шея.

— Эй, – хрипло позвала я. – Горгулья?

Ответа не последовало.

Я приподнялась на локтях. На тунике виднелось пятно, пониже лобка. У меня начались лунные дни. Выходит, я давно здесь лежу.

Мир был словно в тумане, сознание уплывало. Я помнила темноту – как чьи-то руки завязывали ткань вокруг моей истекающей кровью шеи, затем путь сквозь бурю в каменных объятиях горгульи. Пока я лежала в забытьи, мое тело обмыли, перевязали и одели во все новое. Затем я опять впала в тревожный сон.

Все казалось таким смутным. Последнее, что я ясно помнила…

Я резко села в постели.

Рьяный Гребец. Магическое весло, которое вздымало волны. Вода, которая захлестывала меня. Зубы, которые вонзились мне в шею. Кровь, боль.

Она пришла не так давно, голая и молчаливая. Я привел ее к себе в замок. Усадил на свой трон…

Мое тело свела судорога.

Мертвы. Твои Провидицы все мертвы.

Наклонившись, я откашлялась желчью. Затем соскочила с кровати и зашлепала босыми ногами по холодному полу.

Огонь не горел, за новым покровом комната казалась темным пятном. Я схватила железную ручку двери, повернула ее и вышла в длинный, извилистый коридор, по центру которого, словно язык, тянулся винно-красный ковер.

Все напоминало Ашлин. Высокие сводчатые потолки из тщательно отесанного камня. Но обстановка собора была скромной, если не считать древних скамей и витражей, а это место… где бы оно ни находилось…

Было пышно убрано.

Везде зеркала выше меня и вдвое шире. Гобелены, картины – пейзажи и портреты – даже в полумраке яркие и полные жизни. Книжные стеллажи с фолиантами, шкафы со стеклянными дверцами, за которыми были выставлены окаменевшие насекомые, звериные шкуры, живые растения со змеевидными стеблями и черными лепестками, названий коих я не знала.

Повсюду предметы искусства.

Впереди что-то приглушенно скрипнуло, и я похромала туда. В конце коридора были три двери.

Не знаю, почему я постучала именно в третью и по какой причине толкнула створку, когда не последовало отклика.

Дверь со скрипом поддалась; за ней была просторная комната, освещали ее свет луны и тлеющие угли в очаге. Я шагнула внутрь, и по стенам заметались тени. Как и коридор, комната была наполнена всевозможными предметами искусства. В глубине стоял стол, заваленный стопками бумаг – одни старые, другие новые.

— Есть здесь кто?

Никто не отозвался.

Я подошла к столу, поискала на нем гербовую печать – какой-нибудь знак, который подсказал бы, где я нахожусь. Там же стояла каменная чернильница Изможденного Писаря. Рядом лежало и весло Рьяного Гребца. У меня скрутило живот. Я не обратила на реликвии особого внимания и коснулась пергамента, испачкав пальцы в пыли. Среди бумаг были листовки, письма и…

У меня перехватило дыхание.

Книга дедушки Бенджи.

Будь я послушнее, и не подумала бы тронуть томик. Он предназначался не для меня. Но прошлая я застряла в соборе Ашлина, а нынешняя бежала оттуда и очутилась на странной, полной опасностей земле Траума.