Книга Рыцарь и мотылек, страница 115 – Рейчел Гиллиг

Одиночество омрачало все. А красивые до боли горы, озера и несравненное ночное небо делали его еще невыносимее.

Я приложила руку к сердцу – к пяти невидимым трещинам, что зияли в нем, – и принялась расстегивать сорочку. Та лужицей упала к моим босым ногам. Затем я сбросила исподнее, выдохнула, дрожа, прикрыла грудь скрещенными руками, плотнее свела бедра – и осталась нагой под серебристым месяцем.

Рори стоял ко мне спиной, его плечи напряглись.

Вода в источнике оказалась теплой, словно в глубине лихорадочно, чаще моего, билось сердце. Поверхность пошла рябью, и я шагала дальше, пока вода не облекла меня всю, будто новое платье.

— Можешь поворачиваться.

Он выждал немного. Потом повернулся ко мне, привычное насмешливое выражение исчезло, морщины на лбу разгладились, веки казались тяжелыми.

— Ты волнуешься.

Я брызнула ему водой в лицо и размяла плечи; проклятье, а ведь Рори был прав. Вода и впрямь исцеляла, успокаивая ноющие мышцы. Я растерла шею и запрокинула голову.

— Все-таки болит? – Рори с обвиняющим видом указал на меня пальцем. – Даже не пытайся врать. Как запястье?

Монету Ловкого Разбойника я бросала с обеих рук, но левой почти никогда не выходило как надо. Так что последние три дня я упражнялась с правой, отчего сустав разболелся, и боль никак не утихала.

— Все хорошо.

Рори с откровенно недоверчивым видом усмехнулся, и я рассмеялась.

— Побаливает. Немного.

— Готов поспорить, признаться было еще больнее. – Он подходил ближе, пока не очутился на расстоянии вытянутой руки. – Можно?

Все казалось неторопливым. Медлительным. Словно сама ночь запустила палец в воду и закрутила ее в обратную сторону. Я протянула руку, и Рори так бережно взял мое запястье, что я резко вздохнула. Он посмотрел на меня. По глазам, и без того темным, было невозможно ничего понять, но зрачки его вроде бы расширились.

Пальцы Рори стали двигаться, искусно надавливая и поглаживая больное место у меня на запястье. Я глухо застонала, и Рори кивнул, словно точно понимал, где болит и что приносит облегчение.

— Так хорошо?

Я сумела лишь прошептать:

— Да.

Между бровей у него залегла морщина. Рори принялся разминать мои мышцы уверенно и точно, движения пальцев были тверды, но без лишнего нажима, словно для него это задание – дело важное, дело чести. Я же, как и в тот раз, когда он снимал с меня мерки для доспехов, внимательно изучала его. Обвела взглядом лицо Рори, шею, грудь.

Я задумалась – болят ли еще у него ребра?

— А как насчет тебя? – Я потянулась к нему и провела пальцем по его боку. – Все еще страдаешь?

Он вздрогнул.

— Рядом с тобой? Постоянно.

— Я про ребра, болван. После того, как тебя поймали на воровстве воды из ашлинского родника.

— А, это… Еще побаливает. Немного.

Я нахмурилась: бок у него определенно болел. В детстве Рори приходилось воровать. Мы оба были сиротами, оба попали под крыло Вещих богов – матушки и Ловкого Разбойника. Но если матушка завязала мне покров на глазах и провозгласила особенной, то Рори пришлось куда хуже. Просто чудо, что он встретил деда Бенджи, познакомился с Мод, стал рыцарем – и что я в тот день вытянула короткую соломинку. Задержалась на стене Ашлина. Посмотрела вниз, увидела его.

Я уже почти ни во что не верила. Но наша с ним встреча… казалась едва ли не божественным промыслом.