Книга Чтица императора, страница 65 – Елена Алексеевна Кузнецова

Чтобы не раздражаться от неприятного зрелища и не натыкаться постоянно на пристальный взгляд герцога, я предпочла переключиться на ближайших соседей по столу – казначея герцога с супругой и Русселя дер Байоля с незнакомой мне фрейлиной герцогини Ириды, жены Федра.

Командиру императорских наёмников и одному из самых приближённых к герцогу людей разговаривать между собой явно не хотелось. Константис, не отошедший от горя, также не слишком хотел поддерживать пустую светскую беседу, так что труд поддерживать видимость вежливого общения пришлось взять на себя нам, дамам. Вначале обсудили искусство герцогского шеф-повара и особенности зимнего меню. Затем плавно перешли на погоду, которая скоро начнёт меняться к лучшему.

Правда, обычно совершенно нейтральная тема погоды, в этот раз внезапно оказалась не столь безобидной. Обсуждение холодных ветров, что были обычны для зимы, дало повод дамам выразить мне лицемерное сочувствие:

— Вам, наверно, пришлось тяжко в этом походе?

— У меня даже выезд на охоту портит кожу, а вам пришлось столько дней провести под открытым небом, – вздохнула фрейлина.

— Такая преданность императору вызывает восхищение, – в голосе казначея мне почудилась насмешка. – Редкая дама пошла бы на такие жертвы даже ради супруга.

Я растерялась, не зная как ответить на эти внешне вежливые уколы змеиных языков придворных. В юности я долгое время не вызывала никакого интереса у подобных особ, казалась безобидной тенью принцессы Юлианы, потому элегантно огрызаться не научилась.

— Мы все восхищаемся нисой Эвелин, – улыбнулся Руссель дер Байоль, словно не замечая второго дна слов казначея, – её добрым сердцем и стойкостью. Она бескорыстно помогала целителям спасать раненных, и это то, на что действительно способны немногие.

Я почувствовала благодарность к командиру наёмников, с которым почти не общалась до сих пор, разве что видела на совместных трапезах и тех нечастых советах, куда изредка призывал меня император.

— Помощь страждущим – это богоугодное дело, – в словах казначея отчётливо прозвучала насмешка.

Он посмотрел на меня, явно собираясь добавить что-то язвительное, но граф Финлис прервал его:

— Виррей, когда император будет решать твою судьбу, только ниса Эвелин сможет смягчить его сердце. Или напротив – не смягчить. Учти это.

Сказанные прямо и весомо слова Константиса заставили казначея побледнеть и замолчать на время.

— Ниса Эвелин, я не хотел обидеть вас, – с запинкой не сразу выговорил казначей. – В моих словах не было ничего, кроме искреннего восхищения.

Я сильно сомневалась в его искренности, но формально сказанное им действительно никак не сочтёшь оскорблением. Поэтому я предпочла кивнуть и улыбнуться, надеясь, что от меня отстанут.

— Так это правда, что вас сегодня чернь называла нисой Заступницей? – засмеялась фрейлина. – Простолюдины такие забавные!

— Забавные не только простолюдины, – хмыкнул Руссель дер Байоль. – Люди вообще смешные существа. Некоторые почему-то уверены, что с ними ничего плохого случиться не может. Между тем жизнь человеческая такая хрупкая штука. Сломать её ничего не стоит.

— Да, – согласился с ним граф Финлис. – Никто не защищён от игры богов. Сегодня у тебя всё есть для счастья, а завтра – нет ничего.

— А то и тебя самого нет, – кивнул Руссель. – Рассыпался серым прахом.