Книга Чтица императора, страница 34 – Елена Алексеевна Кузнецова

— И вы правы, цезз, – неожиданно вмешался в наш разговор Филип. – Утром мне прислали сообщение из замка, где должна была бы остаться ниса Эвелин. Я не успел доложить вам.

— И что в нём?

— Поймали соглядатая. Он признался, что должен был отравить нису Эвелин.

— Что?!

— Что? – одновременно с Дамианом вырвалось у меня. – Но кому это нужно?

— Я надеялся, что вы, ниса, знаете, – почтительно сказал Филип, внимательно вглядываясь в меня.

— Откуда? У меня нет врагов...

— Это вы так думаете. Кто-то считает по-другому.

— Кто-то на той стороне, – нахмурился Дамиан. – На нашей все знают, что Эви со мной.

— Теперь знают и там, но когда его отправляли – не знали. Рассчитывали, что, пока он доберётся, пока осмотрится и найдёт возможность подсыпать яд, вы, цезз, уже покинете замок, а ниса как раз останется одна почти без охраны. Так что ваше решение взять нису с собой вдвойне правильное.

Дамиан прикрыл мою руку, лежащую на его локте, второй рукой, то ли стремясь поддержать, то ли для собственного спокойствия.

— Не понимаю, кому это надо... Зачем? – никак не могла собраться с мыслями я.

В новости был только один плюс. Она вышибла из моей головы все печали по поводу предстоящего брака императора и Феодоты. До этой свадьбы ещё дожить надо суметь.

За разговором мы незаметно дошли до императорского шатра, куда Дамиан меня торопливо увлёк, бросив сопровождающим нас:

— Не входить, пока я не позову.

— Мара, ты свободна на сегодня, – добавила я, понимая, что в ближайшее время она мне точно не понадобится.

Даже если сейчас император начнёт с разговоров, выпытывания сведений о моих неведомых врагах, то ясно, чем всё равно закончится наша беседа.

Но Дамиан решил начать не с вопросов и выяснений. Едва за нами опустился полог, он впился поцелуем мне в губы, крепко прижимая к себе.

Мне и самой хотелось врасти в него, вцепиться руками в крепкие плечи и густые волосы. Мы целовались, пока не прервалось дыхание.

Одежда мешала, но на то, чтобы спокойно раздеться, не хватало терпения. Почти не размыкая объятий и не прекращая целоваться, роняя по дороге те части одежды, от которых получалось быстро избавиться, мы, спотыкаясь и запинаясь, продвигались к ложу. В моей крови словно лихорадка горела, и хотелось плакать.

Лишь когда Дамиан сильным толчком вошёл в меня, слёзы отступили. Всё в мире словно встало на правильные места. Я знала, что это иллюзия, но трезвые мысли сейчас мне были не нужны. Каждый его толчок во мне подтверждал: “Сейчас он мой! Я жива!”, а что будет завтра – знают лишь боги.

Не знаю, о чём думал Дамиан, когда потом, опустошённый схлынувшей страстью, молча лежал рядом, а я решила, что нет смысла горевать о предстоящей в будущем императорской свадьбе. Могут случиться и беды посерьёзней – смерть, болезни, раны грозят и мне, и Дамиану. У меня теперь слишком много завистников, а у императора – врагов, чтобы тратить душевные силы на страдания о том, что ещё не случилось. Надо радоваться тому, что есть у меня сейчас.

Потому я не стала думать о том, кто и с какой целью собирался отравить меня. И когда за ужином Филип попытался спрашивать о возможном заказчике отравления, то честно повторила:

— Не знаю. На той стороне труднее найти тех, кто не желает императору зла. Причиной покушения могла стать личная ненависть и месть за погибших, а может хладнокровный расчёт - желание ослабить императора. Или кто-то собирается подсунуть вам свою дочь и хотел заранее освободить место. Перебирать можно бесконечно, но смысла я в этом не вижу.