Книга Чтица императора, страница 32 – Елена Алексеевна Кузнецова

Понятно, что этот брак – политика. Всего лишь оформление вассалитета Арджурии, её возвращение в империю в статусе провинции. Я всегда это так понимала, но тогда Дамиан был для меня абстракцией – правителем, который хочет владеть герцогством. А теперь он превратился в живого, привлекательного мужчину, моего любовника, который так умело доставляет мне наслаждение.

И какие бы политические расчёты за этим ни стояли, но брак остаётся браком. И Дамиан возляжет на ложе с юной Феодотой, со всем своим искусством будет стараться радовать жену и надеяться на то, что у них появятся дети. Появляться с ней на людях, не пряча чувств, если они будут. А они вполне могут появиться, ведь Феодота умна, образованна и красива. И к тому же моложе, чем я.

А я буду тенью у трона, радующей любовника своим телом тайком, лишь тогда, когда жена отвернётся. Мысли об этом звучали в голове не так ясно и связно, как я их излагаю. Скорее смутным образом, причиняющим боль. И боль эта была такой сильной, что я онемела.

Похоже, Барб поняла, что я отвечать не в силах, а потому продолжила, считая, что так меня успокоит:

— Хотя наш император – мужчина щедрый. Все говорят, что когда он расстаётся с любовницами, то осыпает их драгоценностями, а некоторым дарит и земли. Уверена, что и тебя он не обидит. То, что ты получишь от меня за зелья, покажется тебе тогда крохами.

— Ничего, крохи – да мои, честно заработанные, – с трудом выдавила я, стараясь прийти в себя.

— Что же, значит, договорились, – кивнула мне Барб. – Тогда я, пожалуй, пойду. Не буду больше рядом с тобой маячить. Всё же ты теперь не абы кто, а придворная дама.

И резко развернувшись, направилась прочь от шатра целителей.

Несмотря на боль, что всё ещё тупо ныла в груди, я была благодарна Барб за то, что она внезапно и жёстко напомнила мне о реальности. С иллюзиями жить легко и приятно. Жаль, что они всегда разбиваются, нанося кровавые раны. И лучше очнуться сейчас и подготовиться к крушению, ведь его не избежать. Дамиан женится на Феодоте, и строить свои планы на будущее надо исходя из этой печальной для меня реальности.

Я ещё не вполне отошла от напоминания Барб, когда меня нашёл Дамиан. Желая немного успокоиться, я не пошла сразу в его шатёр, а решила немного прогуляться вдоль внутренней границы лагеря и сосредоточенно отмеряла шаги, когда он внезапно нагнал меня сзади и обнял за талию.

— Куда это ты? Или заблудилась? От целителей дорога в мой шатёр совсем в другой стороне.

— Нет, не заблудилась. Хотела немного погулять, а то всё время то в повозке, то в шатре. Хоть немного ноги разомну.

— Давай тогда прогуляемся в другую сторону, поближе к шатру. Там и поужинаем.

Спорить с императором неуместно, а в данном случае и бессмысленно. Мне всё равно, куда идти, тем более теперь, когда одиночество мне не светит.

Дамиан любезно предложил мне локоть и, когда я на него опёрлась, аккуратно развернул наш путь в другую сторону.

Какое-то время мы шли молча. Потом Дамиан спросил:

— Тебя кто-то обидел?

— Нет.

— Но я вижу – ты расстроена. Мне спросить у твоей охраны? – напомнил мне Дамиан об ещё одном обстоятельстве, о котором я совсем забыла.

Оборотни, которые везде сопровождали меня, старались быть незаметными, но не были ни глухими, ни слепыми. И в отличие от настоящих волкодавов, чей облик они принимали, могли рассказать императору обо всех моих встречах и разговорах.