Книга Минута до Бруклина, страница 96 – Марк Алонский

Я представил эту картину и с улыбкой покачал головой.

— Это ты ей подарил? — спросила Ева в упор.

— Так получилось. Я стучался к тебе очень долго.

Ева расхохоталась.

— Цветы, правда, очень красивые. И мне приятно, и Гвоздику осчастливил.

Я прыснул, а потом заявил с серьезным лицом:

— Я выбирал для вас обеих!

— Я так и подумала. Сказать по правде, я еще никогда не получала таких больших букетов.

— В следующий раз подарю тебе еще больше, — пообещал я.

— Ну, конечно, подарит он! Все снова достанется Гвоздике, я же вижу, как ты на нее смотришь!

Мы продолжали смеяться. Восторг от происходящего, казалось, должен был разорвать мое тело. Из всех времен года победила весна, она, видимо, пришла навсегда. Я смеялся до слез и фотографировал на глаза каждое изменение в лице Евы. Я видел, что она тоже была очень довольна.

Мы отправились гулять по городу. В кармане у меня оставались вчерашние несчастные два бакса. Мы купили на них питьевые йогурты, которые стали нашей единственной едой за день. С Евой мы говорили много, говорили взахлеб и, наверное, были сыты этим, потому что вообще не испытывали чувства голода.

Ближе к вечеру Ева вывела нас к полуразрушенному фонтану. Кажется, что воды в нем не было ни один десяток лет. Он, окруженный деревьями-стражниками, стал похож на древние руины.

Я представил, как через века все здесь будет захвачено густыми зарослями. Наш город будет уничтожен, но этот фонтан чудом уцелеет. Его найдут археологи будущего, сделав шумное открытие о забытой всеми цивилизации. У этих руин будет своя история, и теперь Ева и я — ее часть.

(обращаюсь к археологам из будущего — мы были здесь, я был безумно в НЕЕ влюблен!)

Мы сидели на руинах фонтана и снова громко смеялись или, наоборот, становились крайне серьезными. Мы глупели или умнели в зависимости от затронутой темы разговора. Темы не кончались, мне нравилось обсуждать с Евой абсолютно все. Я цеплялся за фразы, брошенные ею, собираясь превратить их в песню. Я смотрел ей в глаза, не моргая.

Этим вечером я дал себе обещание, что история с красным «Фольксвагеном» больше никогда не повторится. Я не хотел потерять Еву навсегда. Казалось, что связь между нами стремительно восстанавливается и крепнет. Я не хотел разрушать ее и не хотел извиняться за февральский поцелуй. Я думал, что смогу всю жизнь довольствоваться воспоминаниями о том поцелуе и просто разговорами с НЕЙ.

— Что? — спросил я, когда Ева замолчала, внимательно рассматривая мое лицо.

Она, глядя куда-то за мое ухо, вдруг коснулась моих волос. Я перестал дышать.

— Можно я кое-что сделаю? — спросила она, и я тут же кивнул.

Развернувшись всем телом, Ева принялась аккуратно перебирать пальцами мои волосы. Я хотел спросить, что происходит, но задохнулся от ощущений.

Я видел ее изящные руки прямо у своего лица. Чувствовал едва весомые прикосновения к волосам. Я замер. Я, наверное, родился для этого момента.

Это была зашкаливающая нежность, абсолютно незнакомая мне.

Ева смотрела в одну точку и, казалось, не замечала, как жадно я впился взглядом в ее лицо.

Я изучал ее.

Аккуратный подбородок и пухлые губы, россыпь мелких родинок по щеке, длинные ресницы и глаза, ставшие ядовито-зелеными в свете закатного солнца.

(я отравлен, и мне это нравится)