Книга Минута до Бруклина, страница 95 – Марк Алонский

— У тебя остались деньги?

— Твои два бакса.

— Оставь себе. Тебя проводить до ее дома?

— Нет, спасибо.

* * *

Я окинул взглядом дом Евы — свет горел только в одном окне, на пятом этаже. Искорка надежды готовилась потухнуть в любой момент. Мне хотелось оттянуть тот миг, когда я постучу в квартиру, и мне никто не откроет. И мне хотелось уже скорее покончить с этим бесконечно длинным днем. Было жаль цветы и самого себя.

Я постучал в дверь. Воспаленное сознание будто бы слышало шаги за стенкой, но никто не открывал. Я стучал долго, дольше, чем требовалось, чтобы убедиться, что сегодняшняя кража была напрасной.

Я думал оставить цветы на коврике у двери, когда из соседней квартиры показалась уже знакомая мне сумасшедшая. Сегодня она была растрепанной и дерганной как никогда. Она куталась в халат и смотрела на меня, не моргая.

(как жаль, что с твоим рассудком тебе нельзя доверить цветы!)

— К Гвоздике пришел? — спросила она скрипучим голосом.

Я проигнорировал вопрос и зачем-то постучал в дверь Евы еще пару раз. Сумасшедшая тяжело и громко дышала, мешая мне воображать шаги за стеной.

Когда я повернулся к лестнице, Гвоздика вышла из квартиры и загородила мне выход. В тусклом свете единственной лампочки она казалась ведьмой, сошедшей с иллюстрации к злой сказке.

— К Гвоздике пришел? — повторила она.

Я увидел, что она стоит на бетонном полу босиком.

— Нет. Это вам, — сказал я, протягивая сумасшедшей бледно-розовый букет.

Она, словно только этого и ждала, схватила цветы и бросилась обратно в квартиру. Хлопнула дверь.

На полу осталось валяться несколько зеленых листочков из букета. Слышалось счастливое несвязное бормотание.

* * *

Мне снился разговор с Ником. Брат почему-то угрожал мне, а потом его голос превратился в женский. Голос звал меня по имени.

Я открыл глаза. Реальность доходила до меня нестройным потоком. Голос из моего сна продолжал звать меня по имени.

(кажется, кто-то на самом деле кричит прямо под окнами)

Я вскочил с кровати и выглянул на улицу. У моего дома, опираясь плечом на остатки забора, стояла Ева. Увидев меня, она широко улыбнулась и помахала мне.

— Выходи на улицу! — крикнула она.

Я распахнул окно, впуская в комнату свежий воздух. Неужели мое утро началось именно так?..

— Ты что здесь делаешь? — с улыбкой закричал я.

— Жду тебя.

— Как ты узнала, где я живу?

— Ты называл адрес Джиму. Давай выходи!

— Что случилось? — хрипло спросил Ник, завозившись на соседней кровати.

Я ничего ему не ответил, захлопнул окно и бросился в ванну, захватив с собой вещи.

Я чистил зубы так быстро, насколько позволяли собственные возможности. Смотрел на свое отражение в зеркале и не мог убрать с лица глупую улыбку.

(что Ева делает здесь? почему пришла ко мне сама?)

(сейчас я выйду на улицу, а там она, ОНА)

Я спускался на первый этаж такой счастливый, что хотел даже поправить одеяло, которое сползло с распухшего тела спящей тетки. Я был окрылен, был невозможно влюблен.

Мы с Евой столкнулись взглядами, стоило мне приоткрыть входную дверь. Апрельское солнце было в ударе, Ева улыбалась и щурилась, глядя на меня. Все мое тело трепетало от этой встречи.

— С наступившим днем рождения — сказал я, подойдя ближе. — Я вчера очень поздно вернулся в гараж, тебя уже не было…

— Сегодня с утра у подъезда настоящее шоу, — перебила меня Ева, сдерживая смех. — Представляешь, Гвоздика вышла на улицу и села на лавку у дома. Я такого вообще никогда не видела, обычно она не покидает квартиру. Кто-то, — здесь она хитро посмотрела на меня, — Подарил ей огромный букет роз. Люди шарахаются от нашего дома, потому что Гвоздика орет каждому встречному: «Гвоздика, это все мое! Не отдам!»