Книга Минута до Бруклина, страница 35 – Марк Алонский

Да, так бы все и было. Просто потому, что это написал Я, а не кто-то другой.

* * *

После того короткого диалога с Евой прошел месяц. Каждый учебный день я проходил мимо стенда с рисунками. Пустота на месте «Бруклина» заставляла меня переживать тот эпизод снова и снова.

Еву я видел только два раза за прошедший месяц. Старое расписание поменялось, и наши классы больше не учились в соседних кабинетах по пятницам и субботам. Иногда на переменах я порывался пройтись по школе, чтобы найти Еву и посмотреть на нее хотя бы издали, но постоянно натыкался на Роса.

День ото дня меня сильнее занимали черно-белые крыши с ее рисунков. Я даже спросил у Ника, как выглядит Бруклин, но тот только плечами пожал. Сказал, что он, должно быть, как любой другой район Нью-Йорка.

Я не переставал задаваться вопросами. Если рисунки Евы — это вид сверху, то почему здания так близко друг к другу? Что Ева пыталась донести, изображая крыши именно так?

Сегодня, проходя мимо стенда с рисунками, я увидел, что тема выставки поменялась. Теперь там снова главенствовала надоевшая «Моя мечта». Все старые рисунки исчезли, уступив место новым. Я почему-то сразу подумал, что работы Евы там не будет, но все равно встал у стенда в надежде, что ошибаюсь.

(но не ошибся)

Больше всего мне было жаль то пустое место, которое «Бруклин» оставил после себя. Я снова вспомнил, какие тонкие у НЕЕ пальцы, как тогда я впился взглядом в ЕЕ руки, скручивающие рисунок, и сердце сжалось от нежности.

* * *

Я вышел из школы и от неожиданности схватился за перила — слева налетел сильнейший ветер. Он швырнул мне в лицо песок и сухие листья. Школьники с визгом бежали по домам. Только один парень в середине школьного двора размахивал палкой, изображая борьбу с непогодой.

Я спускался с лестницы, держась за лямку рюкзака. Меня обогнали пять учениц, и среди них я тут же узнал Еву со спины. Крайняя справа.

Я узнал ее и перестал замечать песок, летящий в глаза.

Мне пришлось идти быстрее, чтобы услышать, о чем говорили подруги Евы. Они обсуждали надвигающийся ураган и предлагали перенести какую-то встречу. Ева молчала и прижимала руки к груди.

Выйдя из школьного двора, они попрощались, я замедлил шаг. Четыре ученицы двинулись налево, и только одна ОНА повернула в правую сторону. Я застыл на месте, провожая ее взглядом.

Ветер налетел на меня и Еву со всей свирепостью приближающейся бури. От неожиданности я шагнул вбок, а Ева разжала руки. На асфальт упала толстая папка. Оттуда вылетели альбомные листы, которые тут же подхватил спятивший ветер. Я успел увидеть, как Ева села на корточки и принялась собирать листы вокруг себя, и бросился за остальными бумагами.

Ветер пригвоздил их к зданию школы. Я хватал их, стараясь не помять, — это были рисунки. Все те же черно-белые крыши. Очень много крыш.

Когда я подобрал последний лист и выпрямился, Ева оказалась совсем рядом со мной. Я никогда не был к ней так близко. Только сейчас я с удивлением смог отметить, что был выше ее на полторы головы.

Ева прижимала к груди папку, из которой выпали рисунки. Все в ее позе и взгляде выдавало сильное напряжение. Я тут же протянул ей листы, которые успел подобрать.

— Спасибо, — Ева забрала рисунки, но вместо того чтобы спрятать их в папку, принялась рассматривать.