Книга Минута до Бруклина, страница 36 – Марк Алонский

(словно впервые видит)

— Пожалуйста, — ответил я, жадно впитывая этот момент.

Я скользил взглядом по ее лицу и фигуре. Ветер трепал ее волосы, и мне казалось, что я вижу в этих волосах запутавшееся блеклое солнце.

Ева чему-то кивнула, закончив рассматривать свои рисунки. Она убрала листы в папку и подняла голову. Мы встретились взглядами.

Меня должен был хватить удар, но почему-то сейчас меня даже не трясло. Я испытывал только сладостное напряжение в теле и все бы отдал, чтобы продлить это мгновение.

(отдал бы гитару, отдал бы тетрадь)

Я подумал, что сейчас передо мной стоит главная героиня моих ежедневных фантазий. Что бы она ответила, расскажи я прямо сейчас о своей одержимости ею?

(Ева, я прожил тысячу событий вместе с тобой в своей голове! знаешь, что со мной ты была очень счастлива? я все это выдумал сам, Ева, я сам тебя выдумал)

Я почувствовал, что от этих мыслей мои губы разъезжаются в неконтролируемой улыбке.

— Я Ева, — вдруг представилась она.

Я до того опешил, что тут же выдал:

— Я знаю. — Спохватившись под ее удивленным взглядом, я поспешил назвать свое имя: — А я Салем.

И она тоже улыбнулась.

В первый раз я увидел, как ОНА улыбается.

С такой улыбкой можно было попросить поймать ртом пулю. Никто бы не отказал. Я — точно нет.

Срочно нужно было что-то сказать. Что-то, имеющее отношение к настоящей Еве. Миллионы вопросов, что ежедневно я задавал ей мысленно, никуда не годились. Они подошли бы только к ней воображаемой. И воображаемая Ева отвечала всегда честно.

Потому я выпалил то, на что могла ответить только ОНА настоящая:

— Почему ты рисуешь крыши?

Улыбка Евы испарилась. Я заметил, что она чуть сильнее прижала к себе папку с рисунками. Она смотрела на меня пристально, не отводя взгляда. Ветер трепал ее волосы.

В меня врезался младшеклассник, и только сейчас я заметил, как много вокруг галдящих школьников. Я был так сосредоточен на Еве, что все это время не замечал и не слышал никого вокруг.

— Почему ты спрашиваешь?

— Только не говори, что долго объяснять, — я с ухмылкой повторил ее слова из нашего первого разговора.

Мое лицо вспыхнуло. Смешок застрял в горле, и я с трудом его проглотил.

(боже, не так надо было ответить! НЕ ТАК!!!)

Казалось, что сейчас Ева развернется и уйдет. А внутри меня сядут батарейки, и я рухну лицом в асфальт.

Казалось, что я не могу быть настолько смелым.

Казалось, что ее ответ равнялся спасению от расстрела.

(пожалуйста, не молчи! пожалуйста, ответь мне! я сохраню все это втайне, мне так это нужно!)

— Это правда долго объяснять. — Она вдруг снова переменилась в лице и посмотрела в сторону. — Такой ветер… Может, пойдем ко мне?

(ЧТО-О-О? ЧТО, ЧТО, ЧТО?!)

— Ненадолго, — тут же добавила Ева. — Я живу рядом. Я расскажу.

Я несколько раз кивнул, соглашаясь.

Я протрезвел, когда Ева зашагала в сторону своего дома. В этот момент я понял, что это событие — просто очередная идиотская выходка.

(Ева САМА позвала меня к себе домой? такое могло произойти только в фантазии. в моей, одержимой этой девушкой, или в фантазии Луироса, которому до трясучки хотелось повеселиться)

Я знал, что должно было случиться в ближайшее время. Мы с Евой будем идти вместе совсем недолго, когда она скажет, что давно в меня влюблена. Я, по чьему-то весьма точному сценарию, расцвету и растаю от таких слов. Тут нас догонит толпа гогочущих школьников во главе с Луиросом. Все они, вместе с Евой, будут до слез хохотать над наивным лохом.