Книга Минута до Бруклина, страница 256 – Марк Алонский

Я совершенно себя измучил. Я ничего не чувствовал, кроме чудовищного переживания, и в мелких грязных лужах моих мыслей находили отражения только чувство вины и отчаяния. Меня тошнило от волнения.

Минуты первого часа полета тянулись через все вообразимые вечности. Потом время резко ускорилось. Я приближался к ответам на все мои вопросы и понимал, что просто не выдержу самого страшного.

(что я буду делать с собой? что я буду делать?)

Когда пилот сообщил о готовности к снижению, я окончательно помешался. Мне мерещился ЕЕ голос, но я совершенно не мог разобрать, что ОНА говорит. Я прятал лицо в мокрых руках, тянул себя за волосы, цеплялся за подлокотники, пытался вскочить с места или, наоборот, вдавливал себя в кресло, словно самолет начал терпеть крушение. Ник громко матерился, я отвечал такой же бранью. Мой голос звучал как лай осипшей от воя собаки.

Пассажиров пригласили к выходу, и я подскочил, сильно ударившись головой о багажные полки. Я даже не дотронулся до места удара, хотя макушка заныла тупой болью.

Теперь нам оставалось только найти больницу. И пока мы быстрым шагом шли по аэропорту, пока Крис кого-то вызванивал с городского телефона, пока не прекращалась метель, слепящая снегом желтые фонари, я все время слышал голос Евы, говорящий со мной на несуществующем языке. Она мерещилась мне в каждой встречной девчонке, подходящей по росту и весу, и воспоминания о днях, проведенных с ней, вытесняли собой всю реальность вокруг меня. Мне вспомнился переполненный клуб и первая вырезанная буква ее имени на моей груди, ее квартира без штор, залитая по утрам ярким светом, океан и холодный песок, на который я упал без сил. Все это казалось преувеличенно, даже невозможно прекрасным, утерянным навсегда. Я пытался раствориться в этих воспоминаниях, мне бы хотелось отменить все существующие физические законы, чтобы жить в бесконечном цикле из десяти дней, проведенных рядом с НЕЙ.

Но страх выталкивал меня из фантазий. И когда Крис сказал: «Я знаю адрес», я больше не смог нырнуть в свои наваждения.

Мы сели в такси, и водитель сообщил, что до больницы не больше десяти минут. Я совершенно перестал понимать, что испытываю и почему остаюсь в сознании. Любовь, отчаяние, надежда, смерть, жизнь, — все это встало так близко друг к другу, что невозможно было их различить.

Девушка из новостей?.. А-а-а, вы о… Да, поступила к нам.

— Состояние стабильное. Угрозы жизни нет.

— Мы не можем пустить вас в палату сейчас. Пациентка спит.

— Оставайтесь до утра, если хотите. Утром зайдете вместе с доктором.

— Палата 39. Второй этаж.

Я бросился к лестнице, пока Крис продолжал засыпать вопросами дежурных медсестер.

(жива!!! жива!!!)

Я взлетел по ступеням в три широких шага. Больничный коридор освещали голубым светом блеклые лампы. Я побежал вперед, представляя, как распахну дверь в палату, как увижу ЕЕ, лежащую неподвижно под тонким одеялом, как она тут же проснется и подарит мне свою самую нежную улыбку…

И вдруг я столкнулся с ней лицом к лицу в коридоре. Она выглядела абсолютно здоровой. Узнав меня, она вскинула брови в немом удивлении.

— Ты же?.. Авария? — свистящим шепотом выпалил я.

— Что ты здесь делаешь? — так же шепотом ответила она мне.

Со стороны лестницы послышались быстрые шаги. На этаж поднялись Аарон, Крис и Ник в сопровождении медсестры.