Книга Минута до Бруклина, страница 166 – Марк Алонский

(но выдерживало. из раза в раз)

Я хотела свернуть между зданий, чтобы пройти коротким путем, но словно поймала чей-то взгляд по другую сторону улицы. Я повернулась, и на меня набросились буквы и числа с афиши, висевшей на строительном ограждении.

В ночных сумерках перед восходом солнца все вокруг казалось серым, но этот плакат искрился покрывающими его надписями.

«Эхолов» будет здесь.

Салем будет здесь.

Он привез свои песни прямо в Бруклин.

Чувство эйфории покинуло меня бесповоротно. Расстояние до афиши стало длинным и узким, как больничный коридор. Я пошла по нему на негнущихся ногах. Легкость, еще минуту назад качающая меня в своей колыбели, выбросила тело прямо в асфальт.

Бесконечный поход до плаката закончился слишком быстро. Я читала подробности о концерте, и меня трясло так, что все ангелы и демоны должны были попадать с моих плеч. Салем будет здесь через пять дней. Будет ходить по этому асфальту и дышать этим воздухом. Он увидит, что ничего чарующего в Бруклине нет.

(конечно, не увидит. никто не увидит, кроме тебя)

Путешествие до дома было похоже на ночной кошмар. Я чувствовала, как плакат подглядывает за мной через расстояние и здания. Мне казалось, что он набросится на меня со спины, обернется вокруг моего тела, словно анаконда, и задушит тем смыслом, который несли покрывавшие его надписи.

(через пять дней. Салем, Ник, Аарон — все они будут здесь. неужели было мало вашей музыки, ежедневно звучащей по радио? ваших лиц на экране телевизора?)

(а если мы вдруг случайно встретимся? что, если они уже в городе? о, боже, нет, этого никак нельзя допустить)

Я перешла на бег, стараясь обогнать мысли. Бежала так, словно Салем действительно мог оказаться у меня за спиной.

В квартире мне стало легче.

Тяжело дыша, я прислонилась к двери и закрыла глаза. Все хорошо. Я в безопасности. МЫ в безопасности. Тут нас никто не найдет.

Я бросила куртку на пол коридора и прошла в единственную комнату, не щелкнув выключателем. Уличный фонарь, по задумке чьего-то архитектурного гения, бился лучами прямо в окна. В моей комнате не было штор и всегда было светло.

Я села на пол перед пустым листом. Взяла карандаш и сделала несколько первых линий. Каким ОН будет?

(давай же, представляй. еще полчаса назад у тебя был прекрасный мысленный набросок. или простой рисуй, если не можешь ничего нащупать)

Мои руки тряслись. Я отрицала свое состояние и шептала самой себе, что все хорошо, и сейчас я подойду к идеалу так близко, как никогда до этого.

Крыши выходили посредственными. Я пыталась исправить их вид, нагромождала ненужными деталями, и они становились только хуже.

В ярости я скомкала лист, отшвырнула от себя и начала все сначала. Первая крыша вышла такой, что стоила часов затраченных усилий.

(отлично, просто отлично, продолжай)

Дышать стало приятно и легко. Черточки, оставляемые карандашом в руках, вводили меня в подобие транса. Я собирала их, хаотичных, словно пазл. Моя рука порхала над листом, а потом замирала, подобно орлу над пустыней, стоило мне нащупать внутри себя новую, такую необходимую, деталь. Я бросалась на этот образ, жадно, быстро, стараясь не упустить ни единой мелочи, потому что совершенство могло крыться конкретно в ней.

Мои руки снова стали заодно со мной. Рот заполнился сладкой слюной. Мир сузился до белого альбомного листа. Только от меня зависело, каким этот мир получится.