Книга Минута до Бруклина, страница 150 – Марк Алонский

Вопрос однозначно адресовался мне. И я совершенно не понимал, какое дело всем этим людям до того, с кем я переспал.

* * *

— Как тебе масштаб? — вместо приветствия спросил Крис, заходя в «Пиксель».

Ник, рассматривающий свежий выпуск Playboy, поспешил отбросить его в сторону и схватил бас-гитару. Он наморщил лоб, притворяясь, что поглощен игрой.

На деле мы втроем просто маялись все утро. Совместная игра не клеилась.

— Кто все эти люди? — спросил я.

— Это твои фанаты, — ответил Крис, помахав мне парой газет.

Кажется, фотография с Оливией перекочевала в другие желтые издания.

— Я не понимаю, какое дело всем этим людям до моей личной жизни.

— В каком это смысле? — Крис вскинул брови и отдал газетенки Аарону. — Я же говорю — это твои фанаты. Фанат — это не только поклонник музыки. Это человек, который интересуется тобой больше, чем ты сам. Интересуется тобой больше, чем самим собой. Фанаты, в общем-то, и делают нам основную кассу. А их у вас много, поверь мне.

— Так… И что теперь?

— Теперь нам нужно убедить всех этих людей, что поводов для сжигания ваших плакатов нет. Завтра в шесть вечера вы даете интервью музыкальному каналу Mad, там ты и опровергнешь слух о связи с порнозвездой. Ведущая предупреждена и обязательно задаст тебе вопрос об Оливии.

— У меня все равно в голове не укладывается, — честно сказал я. — Писать об этом, мусолить чей-то секс…

— А как ты хотел? — Крис улыбнулся мне впервые за это время, — Ты стал знаменитостью, стал кумиром. И зачем-то спешишь разрушить образ, на котором можно было бы выезжать еще очень и очень долго.

— А…

— Как видят вас слушатели? — спросил Крис, не дав мне вставить слово. — Попытайся взглянуть со стороны. Три простых парня, которые своим талантом и упорством прокладывают себе дорогу в свет. Ты и Ник — двое сирот, ваша судьба еще несчастнее, чем у Аарона. А девчонкам что? Им только дай возможность пожалеть кого-нибудь знаменитого и симпатичного. Оклеить стены спальни плакатами, умыться слезами…

(что за дрянь ты городишь?)

(мне не нужны чужие слезы и фанатизм. я просто не мог молчать. я просто хотел быть понятым. я просто хотел быть услышанным)

— Твои фанаты знают все, — продолжил он. — Как вы играли в гараже, как тебя унижали и били в школе. Все эти факты прибавляют сотню очков твоей музыке для слушателей. И тут ты берешь и связываешься с «актрисой»…

Крис продолжал, но я его не слышал. Я никогда не рассказывал ему про травлю в школе, Аарон тоже ничего об этом не знал. Я поймал виноватый взгляд брата и все понял.

(какого хрена, Ник?! и, главное, зачем?!)

Ник поджал губы. Я почувствовал себя так, словно на меня вылили ушат помоев. То, что мне хотелось стереть из памяти, знал каждый на нашем концерте.

Крис продолжал говорить. Я видел, как шевелятся его губы, меняется мимика, но ничего не слышал. Словно рядом разорвался снаряд. Меня жгло — злостью, обидой и стыдом. Я ненавидел каждого в этой комнате.

Я смог увидеть происходящее со стороны, как Крис и хотел, только открылась мне совсем не та история. Лейблу MR Records было достаточно, чтобы я писал свои грустные песенки и открывал рот на сцене, все остальное они сделают сами. Сами расскажут слушателям, что я из себя представляю, сами напишут ответы для моего интервью. Лейбл лучше меня знает, кто я есть. А если моей личной истории будет недостаточно — MR Records добавит туда новых фактов, мне нужно будет просто заучить их так, чтобы от зубов отскакивало, и пересказать при необходимости.