Книга Минута до Бруклина, страница 128 – Марк Алонский

Я харкнул в его ненавистную рожу, когда она оказалась так близко ко мне.

Я не успел подумать перед этим, ничего не взвесил и не рассчитал. В Роса харкнул какой-то другой, очень пьяный Салем.

Тут же мне прилетело в лицо с такой силой, что я даже перестал вырываться. На втором ударе я различил, что Рос что-то кричит. На третьем попытался втянуть голову в плечи.

Удары сыпались по вискам, щекам, носу, перешли на ма-кушку. Я задергался, истерично пытаясь вырвать свои руки у Бена и Райли. Вертел башкой, стараясь избежать кулаков Роса.

Луирос перешел на корпус, одним ударом в грудь он выбил весь воздух из моих легких. Я вскинул голову, пытаясь вздохнуть, тут же получил кулаком в челюсть, и все вокруг резко потемнело и как-то съехало в сторону.

Я обмяк в руках Бена и Райли, и они, видимо, от неожиданности, отпустили меня.

Я шлепнулся на асфальт задницей. С трудом поймал тело, когда оно начало заваливаться назад. Попытался сфокусироваться хоть на чем-то, но все словно убегало от моего взгляда. Я чувствовал, что лицо печет и ноет, как одна сплошная разодранная об асфальт коленка.

Вокруг все гудело и жужжало, я дышал через рот, но не слышал собственных вдохов. Было так громко, что даже в остатки рассудка заполз страх за барабанные перепонки.

Во всей этой уплывающей карусели я смог рассмотреть белоснежные кроссовки.

Я моргнул, а когда открыл глаза белый кроссовок оказался в миллиметре от моего лица.

* * *

Я пришел в себя, когда полностью выспался.

Круглые часы на стене сообщали, что время десять часов утра. Я чувствовал себя отлично, отдохнувшим и полным сил.

Я осмотрел светлую палату. Помимо меня здесь было еще три человека, один из которых, видимо, находился в тяжелом состоянии. Он был замотан бинтами с головы до ног, даже глаз не видно. Пока я рассматривал бинты, память подкинула мне воспоминание. Я вспомнил, что кроссовки Луироса были такими же белыми.

Я ощупал свое лицо. Часть головы была перебинтована, левый глаз опух и не открывался. И никакой боли. Я даже не понял, что смотрю вокруг только одним глазом, пока не дотронулся до закрытого.

Врач потом объяснил, что причина прекрасного самочувствия в лошадиной дозе обезболивающего. Еще он рассказал, сколько швов наложили мне на обе брови и подбородок. Грудь стянули давящей повязкой из-за небольшой трещины в ребре, прописали полный покой в течение месяца.

Врач сказал, что все детали лечения сообщит моему опекуну, когда Доллис придет в больницу. Я мысленно прикинул, что могу задержаться здесь очень надолго.

После врача в палату зашли полицейские.

Я описал им нападавших от балды, сказал, что их было четверо, и в темноте я практически не разглядел их лиц. Я невзлюбил всю легавую братию еще с первого столкновения с копами у гаража Аарона. Мне казалось, что я, рок-музыкант, нахожусь по другую сторону баррикад. Еще мне казалось, что если прямо укажу на Луироса, то он просто убьет меня.

Полицейские обещали связаться с Доллис, найти и допросить любых очевидцев. Малолетние преступники с выдуманной мной внешностью должны были быть непременно пойманы. Полицейские пожелали мне скорейшего выздоровления и сказали, что вернутся с новостями. Я их тепло поблагодарил.

На следующий день пришел Ник. Увидев меня, он побледнел, но старался много шутить и не пялиться на мое распухшее лицо слишком откровенно. Брат сказал, что все «наши» за меня очень переживают. Доллис тоже в курсе, но когда она доберется до больницы — вообще неизвестно. Ник пообещал, что будет надоедать ей с этим каждый день.