Онлайн книга «Минута до Бруклина»
|
(надолго ли?) — Нужно репетировать ежедневно, — выпалил я, открывая дверь в гараж. — Это выступление почти наверняка станет ключевым в истории нашей группы. Мы ОБЯЗАНЫ сыграть так, чтобы о нас заговорил каждый, кто будет в… «Кубе», ты сказал?.. Я хочу, чтобы их всех заело нашими песнями, пусть их заклинит, пусть они поют их потом всю свою жизнь… — Крутой план, — прыснул Аарон. — Мы точно придем на выступление, — пробасил Панда, заходя в гараж вслед за нами. — Только скажите, когда с датой все станет ясно. Я уже подключал гитару к усилителю, не собираясь тратить время на разговоры. Больше всего мне хотелось, чтобы состояние предвкушения и возбуждения не улетучилось, чтобы оно не оставило меня вновь один на один с единственной мучающей меня мыслью. (я так давно не думал о чем-то другом) (Ева, хоть ненадолго, перестань меня мучить. хотя бы на сегодня, хотя бы на пару часов) * * * Летом время замерло. Сколько бы дней ни прошло с оглашения новости об игре в клубе — все стояло на одном месте. Мы репетировали почти ежедневно, и каждый день была та же погода, что и вчера, а на репетициях — те же песни и те же люди. Письма от Евы по-прежнему не было. На лавку к моей тоске нагло подсело желание разорвать грядущим выступлением публику в клочья. Я хотел сделать это не ради своих песен, а, скорее… назло. Назло ЕЙ. Будто успешное выступление могло что-то изменить в осязаемой тишине, оглушающе звенящей прямо из Бруклина. Будто заставив зал биться в экстазе, я смогу доказать ЕЙ, что она зря не написала мне ни строчки. (но она никогда не узнает о клубе с названием «Куб», ха-ха) Мы репетировали, и каждый раз я отслеживал в себе приступы злости. Я бил по струнам с яростью, вкладывался в каждую ноту. Песни стали прикрытием, маскировкой для всех тех несказанных слов, что зудели в глотке. Я орал в микрофон, а не стоя в одиночестве на улице, и потому казался всем музыкантом, а не сумасшедшим. Со своей злостью и болью я был один на один, даже с братом и Аароном, даже в окружении толпы слушателей. Все, что я говорил, все, что я пел, было только о НЕЙ и для НЕЕ, словно она могла услышать все это, понять скрытый смысл и вернуться обратно в наш город. Я был уверен, что до нее бы дошло, если бы я кричал и говорил чуть громче. Она вняла бы моим призывам вернуться, звучавших в каждом вопросе вроде «как сам?» и «с чего начнем сегодня?». Мне нужен был предстоящий концерт, нужен был оглушительный успех, безостановочные выкрики и рукоплескание. Больше шума, еще больше — я хотел попробовать достучаться до Бруклина именно так. * * * Я спускался по лестнице, собираясь на репетицию. Дом уже был полон людей. Пьяницы, как всегда, расселись на диване и громко переговаривались, затихая только в тот момент, когда кто-то начинал разливать алкоголь по стопкам. Я сделал шаг с последней ступеньки и просто застыл. Застыл, жадно втягивая носом воздух. Так могло пахнуть только от нее — яблоками и чем-то неуловимо-пленительным, не имеющим названия, врезающимся в память раз и навсегда. Все мое тело покрылось мурашками, и я не смел шевельнуться, боясь спугнуть этот запах. Было ощущение, что Ева где-то совсем близко, мне стоило только придвинуться, и я кожей почувствую ее тепло. Я закрыл глаза и жадно вдыхал. Я видел, как разлетаются рисунки Бруклинских крыш, а я помогаю Еве их собрать, видел, как она заливается искренним смехом, отчего ее зеленые глаза превращаются в узкие щелочки, видел это все здесь и сейчас, видел, видел… |