Книга Неидеальный спор, страница 94 – Саша Керн

— Всё нормально? – вдруг спросила она.

— Да, – смутился я.

— Тогда… зачем хотел встретиться и поговорить? – Её левая бровь приподнялась, а взгляд сфокусировался на мне. Она ждала ответа.

— Вик…

Она повернулась в мою сторону всем телом и подпёрла кулаком щеку, делая вид, что всё её внимание принадлежит мне. Я видел в её глазах тонкий ободок от линз, видел комочки туши на ресницах и маленький прыщик на подбородке. Всё, чего мне хотелось, – вот так просто сидеть рядом и рассматривать её, а не устраивать эти долбаные разборки.

— Не ходи с ним на свидание, – просто попросил я, пряча от неё взгляд.

Я посмотрел в окно, где грязные кучи снега собирались растаять и обнажить мёрзлую землю.

— Вы из-за этого подрались?

— Да, – тут же ответил я, возвращаясь к её глазам.

— А теперь скажи, почему я не должна?

— Вик, он просто хочет отомстить мне. Он…

Я всплеснул руками и хлопнул себя по коленям, не зная, как объяснить ей, что теперь Матвея уже не увлекает игра, теперь он хочет сделать что-то плохое, то, что заставит страдать нас обоих. Это что-то должно было причинить нам такую боль, которая сумеет перекрыть его боль от того, что не стало Маши.

— А как же счастливые люди, Астахов, а? Помнишь, ты так яростно уговаривал меня сделать кого-то счастливым? Начать с вас?

Я потёр лицо ладонями. Вика в словесных баталиях являлась отличным оппонентом, ставящим в тупик.

— Ах да. Вы же не думали, что я могу что-то узнать. Я же лохушка, бедная сиротка. Должна кланяться вам в ножки, небожители.

Она вскочила, схватила куртку со ступеней и поправила сумку на плече, собираясь снова сбежать.

— А знаешь, я не пойду с ним на свидание.

Я тут же вскинулся, ожидая продолжения. Вика отвернулась. Кажется, она что-то рассматривала в окне напротив нас. А потом неожиданно взглянула вновь, и мы встретились глазами. Она долго вглядывалась в меня молча, и я не мог отвести взгляд. Тогда куртка и сумка упали снова на лестницу, а она шагнула ко мне. Я даже зажмурился, ощущая прикосновение её руки к своей скуле, которая уже не болела и начинала желтеть от лекарств после лечения домработницы.

Разлепив веки, я сглотнул от того, какой неловкой казалась наша близость сейчас. Всего несколько сантиметров разделяли наши лица, и мне ужасно хотелось поцеловать её. Как тогда, в раздевалке, украсть поцелуй в последний раз, потому что знал: если Репин наговорит ей чего-то, этого никогда уже не произойдёт.

Рука сама обхватила её затылок, а губы впились в полураскрытый рот. Вот так я выполнял наказ отца – жадно и самозабвенно. Вика отвечала тем же. Я притянул её к себе на колени, и мы выпали из реальности. Как же прекрасно ощущать в объятиях того, о ком давно мечтал, о ком думал многие бессонные ночи. Всего лишь на это недолгое мгновение я почувствовал, что это такое, когда чувства взаимны.

Но длилось это всего миг.

— Я не пойду с ним, – прекращая поцелуй и облизывая губы, сказала она. – Я не пойду с ним, если ты расскажешь мне о Маше.

Её глаза горели, но руки всё ещё держались за мои плечи. Ладони, недавно обнимавшие её, чувствуя тепло кожи под свитером, сжались в кулаки, я вздохнул, поднимая нас с лестницы.

— Не могу, – замотал головой я.

— Расскажи ты. Я хочу, чтобы всё рассказал ты, а не он.

— Вик, ты просишь о невозможном.