Онлайн книга «Неидеальный спор»
|
— Никит, что случилось?! — Всё будет хорошо. Без паники. — Скорая? Зачем скорая?! — Я что-то съел не то, кажется, – он еле выговорил эти слова, продолжая хрипло дышать. Мне пришлось усадить Никиту в кресло, на ногах он еле держался, прикрывая глаза. Паника всё же охватила меня, я испугалась так, как ещё никогда ни за кого не переживала. Не зная, что с ним, как помочь, всё время думала только о том, чтобы скорее появились врачи. — Всё будет хорошо, – прошептал он. И в тот момент, когда он вдруг повалился на бок, я услышала шум из соседнего зала и что было сил заорала: — Сюда! Скорее! В глазах стояли слёзы. Вокруг суетились администратор зала и врачи. А Никита лежал на полу без сознания… Мне кажется, я продолжала что-то кричать, чувствуя, как меня кто-то обнял за плечо и поднёс что-то к носу. Резкий запах привёл в чувства, но не успокоил ни один нерв, заставляющий внутренне сжиматься от ощущения страха за жизнь другого человека. — Успокойтесь, – сказал кто-то из врачей. – Вы были вместе? — Да, – еле выговорила я. — Тогда надо успокоиться и ответить на несколько вопросов. Я ответила на всё и забралась вместе с ними в машину скорой, держа в руках куртку Никиты, свою шляпу и телефоны. Надо было связаться с его отцом, но я никак не могла войти в запароленный сотовый. Пришлось позвонить Кравцову, который тут же изъявил желание убить Астахова, но я его остановила, потому что тот и так выглядел практически неживым. Андрей пообещал выяснить у классной или у мачехи номер и перезвонить. Я же, разглядывая серое лицо Никиты с кислородной подушкой, которая помогала ему дышать, боялась подумать о том, что чувствовала в эти минуты. Страх? Нет, это было сильнее страха и грусти. Почему-то картина моей жизни без этого человека становилась невыносимо тусклой, безжизненной и обречённой. Я вздрогнула от прикосновения холодных пальцев к моей руке и посмотрела на него. Он тянулся к телефону. Я включила экран, парень набрал пароль, и рука его опять повисла. Слёзы катились сами собой, когда я читала сообщение Кравцова, когда набирала номер отца Никиты, когда спустя время в приёмном покое передавала ему вещи сына, ловя на себе неприятный изучающий взгляд. Я плакала на плече у сестры, которая приехала за мной, в её машине и дома в постели, пока слёзы совсем не закончились, а горло не стало неприятно саднить. Тогда я провалилась в сон, мечтая о том, чтобы это всё мне приснилось, а не было реальностью. Утром, конечно, всё показалось не таким страшным: в окно светило солнце, кружился снежок, напоминая о том, что скоро наступят новогодние праздники и закончится этот дурацкий год. Но после сообщения Никиты: «Прости, что напугал. Я живой. Такое бывает нечасто. Так что спорный вопрос, кто из нас ненормальный» – меня снова накрыла волна паники. Я опустила руки с телефоном на колени и снова расплакалась, жутко желая переложить на кого-нибудь все свои проблемы. Этим кем-то стала сестра, которая в очередной раз спросила, что происходит. И мне пришлось всё рассказать: про игру, про Машу, про Кравцова и то, что он выяснил, про то, что чувствую себя забавным зверьком или игрушкой для всех в этой школе. — Ты что-нибудь сделаешь? – с надеждой в голосе спросила я. — Я… Сестра странно на меня посмотрела и с серьёзным видом сказала то, чего я никак не могла ожидать: |