Книга Неидеальный спор, страница 70 – Саша Керн

Мы шли по одной из главных улиц города, которая пестрила разными кафе и ресторанчиками, завлекала мягкими креслами и яркими фонарями. Чувствовала я себя скверно, потому что видела что-то в глазах Астахова. Видела и не понимала.

— Никто не говорил, – зло ответила я. – Сама знаю.

Он молча разглядывал моё лицо. Остановившись, заправил прядь за ухо, поправил шляпу и снял какую-то пылинку с пальто.

— Ничего ты не знаешь.

Его усмешка вновь взбесила меня:

— Да всё я про себя знаю. Дура набитая и сплю с кем попало.

Он рассмеялся так легко, что ком в горле образовался.

— Тогда что мы здесь делаем? – спросил он. – Стоило сразу это сказать и поехать к тебе.

Я опустила глаза, не зная, что ответить. Сейчас казалось, что этот парень мудрее меня в тысячу раз, а ещё хотелось думать, что ведёт он себя так, не только потому что хочет выиграть в этой глупой игре по завоеванию меня. Как же сильно хотелось верить, что я просто могу ему нравиться!

Встретиться с его голубыми глазами было ошибкой: они подкупали ещё большей искренностью и доверием. Но я не отступала от своего.

— Поехали, – отозвалась я, рассматривая проезжающие машины. – Только к тебе. У меня сестра дома.

— Обязательно, – ответил он. – Только сначала поедим. Проголодался ужасно после всех этих драм.

И непонятно было, что он имел в виду: то ли драму на сцене, то ли ту, которую сейчас разыгрывала я.

Он снова потянул меня за руку, и мы пошли дальше, обходя прохожих, вдоль окон кафе и магазинчиков. Машины всё так же гудели, нетерпеливые водители сигналили, кто-то перебегал дорогу в неположенном месте, а мне казалось, что сейчас всё происходит именно так, как бы мне хотелось. Моя рука грелась в ладони Никиты, улыбка не сходила с его губ, которые хотелось зацеловать.

— Я даже сестре подгадила, – выдала я.

— А Анастасия Сергеевна тут при чём?

— Я сделала ей больно, – отвечала я, будто бы гордилась тем, что натворила. – Переспала с парнем, который нравился ей в универе.

В ответ он промолчал, но брови сошлись на переносице.

— И вообще, я всем только неприятности приношу. Настя говорит, что с такой истеричкой и дурой страшно связываться.

Никита ничего не ответил, продолжая тянуть меня за собой и высматривая что-то впереди.

— Ты понял? Я дура.

Ни звука в ответ.

— И истеричка. Понятно? Тебе говорят!

— Это я уже понял, Вик, – отмахнулся он. – Кажется, мы поворот пропустили. Надо вернуться чуть назад.

— Астахов, зачем я вам? Я ненормальная, бедная, несимпатичная, вот вырядилась, как клоун…

— А? – словно не слушая меня, отозвался парень. – Теперь дошло.

И тут замолчала я, потому что поняла, что выдала себя по полной.

— То есть я хотела сказать…

— Всё, пришли, – прерывая мои объяснения, сказал Никита. – Тут самые лучшие гамбургеры и пицца. Ты что больше любишь?

— Суши, – из вредности ответила я.

— Суши вроде тоже есть. Сейчас такие рестораны, что даже если он называется «итальянский», то в меню есть всё – от суши до шашлыка.

И он так мило улыбнулся, что все мои попытки заставить его понять, что я не тот человек, ради которого стоит делать ставки и тратиться на театры и рестораны, провалились абсолютно и полностью.

Никита привёл меня в очень уютное место с низкими окнами, плетёными люстрами, мягкими креслами и круглыми столиками, где возле каждого стояли полки с книгами, которые можно было взять почитать.