Книга Неидеальный спор, страница 45 – Саша Керн

— Всё слишком далеко зашло. Ты бы видела своё лицо, когда Астахов стоял там с букетом…

— Кравцов, ты опять ревнуешь?

Парень усмехнулся и покачал головой. Намекал на мою тупость или что?

— Почему ты не взяла букет? – вдруг спросил он, застав меня врасплох.

— Потому что он тяжёлый. Всё логично.

— Вик, ты не взяла его, потому что испугалась своей реакции, – он опять придвинулся к столу, положил локоть на него и опёрся щекой о кулак, будто ожидая моих невинных отмазок.

— Это вас на хоккее психологи обучали, или ты от природы такой умный?

— От природы, – ухмыльнулся он, понимая, что прав.

К столу подошла официантка, и наш интересный разговор прервался на некоторое время, пока она ставила на стол напитки и сладкое. Этого времени мне хватило, чтобы вспомнить свою реакцию. Да, мне точно было тогда очень приятно, я сама удивилась и испугалась того, что почувствовала. Мне определённо нравился Никита. Его серьёзный взгляд, задумчивость и таинственность, его широкая улыбка, когда вдруг (а это случалось очень редко) он улыбался.

Иногда вечерами я зависала на воспоминаниях о дне в школе, вспоминала взгляды парня и пыталась их расшифровать, а иногда даже считала, сколько раз он посмотрел в мою сторону. Это становилось навязчивым и… И я не знала, что делать. Совсем не была готова к тому, что могу влюбиться во врага.

— Хорошо, ты прав. Он мне нравится.

Он безрадостно выдохнул, опять откинувшись на спинку кресла и сложив руки в замок на краю стола.

— Вик, прекращай это, – он сказал это так обречённо, что тоска царапнула где-то внутри. – Ты же и так всё знаешь. Погибла Маша, он замешан, и он…

— Что? Маньяк-педофил? Он расчленяет свои жертвы и потом куски продаёт на «Авито»?

Андрей улыбнулся только уголком губ.

— Я не хочу тебя пугать, но Никита был первым, кто появился на месте трагедии.

— Он?

У меня задрожали руки, сердце застучало чаще.

— Да.

— Что он там делал? Не хочешь же ты сказать…

Андрей убрал руки, потёр переносицу и пристально посмотрел на меня.

— Я не знаю. Точнее, никто точно не знает. У Астахова в телефоне последний звонок был от Маши, и он первым появился рядом с телом.

— Поэтому считают, что он причастен к её смерти? – предположила я.

Мы замолчали. Есть перехотелось, и я отодвинула от себя морковный торт, который до этого попробовала. Кажется, меня накрывала паническая атака, я пыталась дышать глубже, чтобы меня не вывернуло прямо на стол. Запахи корицы и кофе раздражали, хотелось выйти на свежий воздух и подставить лицо под эту противную морось за окном.

— Это ничего не доказывает на самом деле, Вик. Вик, подожди!

Я вскочила и направилась в туалет.

Он появился на месте преступления первым. Он мог быть с Машей? Или просто прибежал раньше всех?

Мог ли он её столкнуть? У него же не было причин?

Брызнув водой в лицо, я посмотрела на себя в зеркало, вспоминая не такие уж невинные глаза Астахова, эту его постоянно напряжённую позу, задумчивость и молчаливость. Руки продолжали подрагивать, когда я вытирала их бумажным полотенцем.

— Что за ерунда, – сказала я своему отражению и вышла в зал, возвращаясь к Кравцову.

Он сидел, задумчиво разглядывая дорожки дождя на окне или прохожих, изредка проплывающих за стеклом. В кафе хлопнула дверь, зазвенел колокольчик, я вздрогнула и поспешила занять своё место напротив Андрея.