Онлайн книга «Снежный плен»
|
Все за столом застывают. Разве не такого развития событий я хотела? Но волосы на затылке от страха встают дыбом. Это так неожиданно! И я оказываюсь совершенно не готова публично заявить об отмене свадьбы. Тамара Францевна вопросительно смотрит на Давида поверх тонких очков. — Мы с Алисой решили, что она будет в другом платье. И тишина… Даже звяканье ложек и вилок прекращается. И сначала я выдыхаю: не сказал… А потом до меня доходит, и я в шоке поворачиваюсь к Давиду, не веря своим ушам. — Давид… — Тамара делает глоток из бокала и принимает терпеливый, но чуть раздраженный вид. Обычно после этого Давид делает так, как она хочет. — Вопрос решенный, мама, — спокойно останавливает он ее. Господи!!! Ну как же я мечтала, чтобы вот так открыто, хоть раз он оградил меня от ее решений! И вот оно свершилось. Тамара переводит на меня недовольный взгляд, я смотрю ей в глаза. — Тебе не понравилось платье, Алиса? — елейным, но стальным тоном пытается она продавить меня как обычно. — Мне не понравилось, — поддерживающе сжимает мою дрожащую руку Давид, забирая удар на себя. Тамара ведет бровью и закрывает разговор. Ух, ты! Неужели так бывает?! За столом все переглядываются тайком от Тамары. Спасибо! Спасибо!!! Спасибо тебе, Давид! Но дело, увы, уже не в платье… После вчерашней таблетки я чувствую конкретное отупение и заторможенность. И если бы не этот покров на моих мозгах, вряд ли я решилась бы сделать это в данной обстановке. Но… Впихнув в себя несколько ложек слизистой, сваренной на воде овсянки, я оглядываю застолье. Основной состав в сборе. Где моя табуретка? Медленно поднимаюсь из-за стола, заливаясь краской от одной только мысли, что мне сейчас надо будет объявить о том, что свадьба не состоится. Все переводят на меня глаза. Горло сводит, сердце гулко грохочет в груди. «Ты сделаешь это!» — приказываю я себе. Прокашливаюсь. Но в ту же секунду подрывается Давид и, подхватив за талию, оттаскивает меня от стола. — Прошу прощения. Алиса плохо себя чувствует… Сотрясение… — Бедная девочка… — слышу равнодушный голос Тамары. Давид тащит меня на выход и к лестнице наверх. — Что ты делаешь, Алиса? Зачем ты так поступаешь со мной? Мало того, что ты уже натворила? Надо еще унизить меня при семье? Может, в деталях еще расскажешь? Уверен, все с удовольствием послушают. — Прости меня… — бормочу я. — Об этом я не подумала… — Ты не подумала? О чем ты вообще думала?! Иди наверх. Будь там. Я не знаю… Поспи, почитай… Посмотри телевизор. Я объявлю, что ты плохо себя чувствуешь, и чтобы тебя никто не тревожил, — подталкивает он меня к лестнице. Упав на кровать навзничь, я разглядываю имитацию неба. Вот я дура… Заходит мама. Присаживается ко мне на кровать, ласково поглаживает по волосам. — Мама… — начинаю рыдать я, прячась лицом в ее коленях. — Я таких дел натворила… Ее теплые руки замирают на мгновение и снова продолжают порхать по моей спине. И я как на духу выкладываю ей свои косяки и переживания, упуская слишком горячие подробности. Мама долго молчит. — Давид знает? — Угу… — шмыгаю я носом. — И? — И — ничего! — Послушай меня, Алиса. Когда я была такой же молодой дурочкой, как ты, я влюбилась в одного сногсшибательного парня. Я сошла с ума и позволила ему все, что он хотел. Мне так хорошо было с ним, ты не представляешь! Хотя, теперь представляешь, наверное, — усмехается она. — До сих пор помню руки его… |