Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 64 – Янка Рам

— Ты самый лучший. Я люблю тебя...

Оглохнув от неожиданности, замираю. Растерянно туплю.

Ну говорил я это может пару раз в жизни жене когда-то. Когда-то очень давно в другой жизни.

Но вообще, считаю, что мужчина не говорить это должен, а делать. А женщина , в моем понимании, больше это принимать.

И у меня нет никакого подготовленного ответа на это, если честно. Со мной такое... впервые!

Меня перекрывает слегка от желания дать ей в ответ не меньше. Но сейчас любой ответ будет - меньше.

Мне хочется ее отругать! Потому что нельзя нас, мужиков, так расслаблять. Что это такое вообще? А как же кольцо, предложение, все дела?...

Всю логику мне с ног на голову!

— Я тебя расстроила?

— Немного.

— Ты ничего не отвечай, - смущается она, поглаживая меня по плечу и отводя взгляд. - Я не для того, чтобы ты ответил сказала. И может быть, зря... Но...

— Ну почему же, я отвечу, просто не прямо сейчас. Хорошо?

Я, всё-таки, топлю за канон. И если уж и открывать рот на эту тему, то с кольцом.

Её губы дёргают в неуверенной улыбке, пожимает плечами.

Обнимаю ее, прижимаясь губами к шее. Отпустить сложно. Словно отпущу, а она выпадет из рук и разобьётся!

Заставляю себя разжать руки.

— Всё. Я скоро…

Наташа

В Спарте я никогда не была. Хоть школа известна на весь город.

Но что мне тут делать было, ребенка у меня, увы, нет...

Орда детей постарше и помладше растаскивают пончики. Под строгим справедливым присмотром Милы и Стаси. Чтобы - "по одному в руки".

Протираю руки самым маленьким антисептическими салфетками, подсказываю, чтобы брали пончики специальной салфеточкой.

Какие хорошие все! Затискать хочется.

Встречаю несколько своих студентов.

— Здравствуйте, Наталья Антоновна, - здоровается Тарханов.

— Марат, угощайся.

— Пусть малышне больше достанется. Они вечно голодные у нас.

Пончики заканчиваются. Мила жуёт последний.

— Мы фсё, фпасибо, - с набитым ртом. - Очень фкуфно.

— Пожалуйста.

— Приходите к нам еще! - с детской непосредственностью.

— Обязательно.

Улыбаясь, смотрю на курсирующих по коридору детей, разговариваю с женой Бессариона, Аишей. Она мне ненавязчиво рассказывает про них.

— Милка - бандитка, дочь военного. Стася - детдомовская девочка, но недавно ее удочерили. Семья мэра нашего.

— Здорово. А я тоже хотела. Только мне предварительно отказали. Неподходящие условия... А со своим нет у меня вариантов.

— Не отчаивайтесь, у меня тоже не было. Никаких. Физический дефект. А судьба решила иначе.

— Спасибо! Я очень надеюсь на чудо. Ну, а если нет...

— Ну, а если нет... Мы с Бессо тоже одного усыновили. И очень счастливы.

— Боюсь и это мне недоступно.

— У нас тут много детдомовских славных ребятишек, спортивный интернат для них строим. Откроемся летом. Приходите к нам работать, если будет желание. Может, срастётесь душами. Сейчас детского персонала, который способен общаться с детьми большой дефицит.

Может и приду!

Во входную дверь заходит пожилая строгая женщина.

— К нам вот и Марина Васильевна постоянно захаживает, это по делам несовершеннолетних главный инспектор нашего района. У нас тут несколько ее подопечных.

Оу! Это которая Саше звонила? "Марина Вас"!

Мне становится стыдно, что я ревновала.

Аиша приглашает нас на чай к себе в кабинет.