Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 63 – Янка Рам

Они уходят, я закрываю дверь. Выпускаю Наташу.

Она молча садится на стульчик, смиренно складывая руки на колени.

— Ничего не говори, - предупреждаю я строго, доставая сигарету. - У тебя нет на эту тему комментариев.

— А у меня и нет... - шепчет, обессиленно, опуская взгляд.

— Вот и молодец! Давно пора уже самой было ее послать.

— Я просто знаешь, всегда боюсь, что случиться что-нибудь, а мне обратиться не к кому. Если сделаю так.

— Есть к кому. Ко мне обратишься.

— А если мы расстанемся?

— Даже если расстанемся.

— Спасибо.

— Но мы не расстанемся.

Курю на балконе, всматриваясь вниз.

Первый этаж - нежилое, крыша выступает. Там глубокий сугроб и видна вмятина, куда, вероятно, приземлился кошак. Но фонари ещё не зажглись и в сумерках не видно, куда он двинул дальше.

Но живой, сто пудов.

На телефон сыпятся фотки разномастных котов.

Не он...

Не он.

Не он!

Невротик! На руках у маленькой девчонки. Глаза ещё больше обычного, шугливо оборачивается в камеру. На этом моменте и сфотан.

Захожу в комнату.

— Нашли! Живой.

Скидываю миньончикам адрес.

Спускаемся с Наташей за котом.

Губы ее нервно подрагивают.

— Не реви! Сломаешь миньонам психику, они ещё мелкие на рыдающих тёть смотреть.

Шмыгает носом с печальной улыбкой.

Кота приносят две девчонки лет восьми-девяти.

Пока Наташа отдирает его от "носительницы" уточняю:

— Как зовут-то вас?

— Я - Милка... - хитренько прищуривается вторая. - Она - Стася.

— Молодцы! Премия вам.

Протягиваю пару купюр.

Стася не позволяет взять Миле деньги, дёргая ее незаметно за рукав.

— Нам Бессо Давидович запретил вознаграждение брать, - объясняет она.

Делают шаг назад.

— Сказал мы так помогать должны.

— М... Чем же вас порадовать?

Пожимают плечами.

— А мы очень пончики любим, - строит хитрые глазки Милка.

— Будут вам пончики, - обещает Наташа. - Во сколько у вас тренировка завтра?

— В четыре.

— Ну всё, бегите, - отпускаю их я.

Ну вот...

Инспектируем дома притихшего Невротика. Целый. Чуть прихрамывает, с рук не слезает.

Обняв за шею Наташу, свернулся и замолк.

Обнимаю их обоих, усаживая на диван. Сидим долго в тишине.

Хорошо...

— ...Только есть очень хочется. Не обедал ещё.

— Я сейчас!

Отдает мне на руки кота. Убегает к плите.

— Я им завтра пончиков напеку, много, на всех. Ты поговори, пожалуйста, чтобы меня пустили туда, хорошо?

— Сделаем.

— А с мамой что? Ты уж отпусти ее. Она умрет от брезгливости, если ее в камеру к кому-то. Она и поездами не передвигается из брезгливости с кем-то одно купе долго делить.

Ооо... Ну придется тебе сильно пострадать, Адольфовна.

Гуглю сайт РЖД.

— Пусть сегодня переночует уж и летит. А я с Севой у тебя...

— Нет. Это я сегодня у тебя. А маме собери чемодан. Он ей сегодня понадобится.

Поужинав, собираюсь лично посадить маму до хаты на Скорый, даю Наташе наставления.

— Невротика уложить. Про маму не думать. Я про нее уже подумал за тебя. Меня ждать в самом романтическом настроении.

— Так точно, товарищ майор, - целует меня в нижнюю губу.

— Мм... Аперитив?

— Саш... - поднимает взгляд. - Я знаю, что так не надо делать… Это глупо, рано, несерьезно и вообще… но очень хочу тебе сказать.

Тону в ее голубых, чуть заплаканные глазах. Светлых. Не от мира сего немного. Но уже родных. Такая она уже… моя.

— Сделай. Тебе все можно, - шепчу ей в губы.