Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 46 – Янка Рам

Он заходит с ними в квартиру, я остаюсь на лестничной клетке в не очень приятной компании.

— Бедлам какой... - сетуют соседки.

— Расходимся, - строго смотрю на них, показывая корочки.

— Как вам не стыдно за дочь, - с пафосом отчитывает карга Тиграновну. - Залезть к чужому мужу в постель. Нахальная девица!...

— Это ты нахальная! Моя дочь - молодая, наивная девочка! Соблазнил, пусть несёт ответственность!

"Молодая наивная" яростно качает орущего ребенка.

— Мама, позвони Славе! Я что должна в подъезде с грудничком стоять?!

— Звонила уже... Не берет.

— А то, что он женат, ее "молодую, наивную" не остановило? Ведь на одной кафедре работали, прекрасно ваша распутная девка все знала!

— А мне что его жена? У нее своя мать есть - защищать. Я свою защищаю. У нас - ребенок! Прав больше.

— Я к вам по-хорошему и пришла! Не хотите сами обеспечивать, отдайте отцу, мы уж сами разберемся. И в этой квартире я вам проживать не позволю! А развода не будет.

— Как так - не будет?

— А что вы сделаете, если они развода не хотят?! - разоряется карга. - Скандал сделаете? Так я его сама вам везде сделаю!

Ребенок заливается ором.

— Так! Уважаемые! - рявкаю на них. - Тон сбавили. Ребенка заикой оставите. Ну что ты им машешь? Его же вырвет сейчас.

Так и есть, младенец срыгивает прямо на мамашу.

Закатываю глаза.

Пиздец какой-то.

Бедная моя Ромашка. Нельзя ей в этой среде. Надо срочно эвакуировать.

Наташа открывает дверь, выпускает дежурного с бумагами.

— Вы имеете полное право никого в квартиру не пускать, Наталья Антоновна, - выходя, инструктирует ее дежурный.

Женщины затыкаются.

— Имею... - хмурится Наташа. - Да ребенка жалко. Заходите, Анаит.

Та, опустив глаза, но мстительно прикусив губу шныряет в квартиру.

— С этими гражданками что будем делать?

— Ничего не будем, с Марьям Тиграновной пусть Слава разбирается, это его головная боль. А Людмила Рудольфовна уже уходит с нами. Вы простите нас за шум, - сжимает Наташа предплечье соседки. - Но я на данный момент ничего не могу с этим сделать.

— Сочувствую, Наташ, - вздыхает соседка.

Спускаюсь по лестнице, держа за руку Наташу.

— Бесхарактерная! - отчитывает шепотом ее мать, семеня следом. - Надо было выставить их сейчас! Ребенка она пожалела! Тряпка! Тебя кто-то пожалел?!

Накаляюсь, стараясь держать себя в руках. Если и мы сейчас с маман сцепимся, думаю Рождество для Наташи можно считать потерянным.

— Мам, замолчи, - вздрагивает ее голос.

— Затыкай мать... Затыкай! Тебе кроме меня правды-то никто не скажет, - шипит карга. - Я же в твоих интересах!

Выходим на улицу. Разворачиваю на улице Наташу к себе.

— Сейчас делаем так: маме - такси и до хаты, а ты едешь ко мне праздновать Рождество.

Безэмоционально кивает. Словно из неё всё выкачали.

— Не расклеиваться, Наталья Антоновна. Там невротик жаждет ласки. И я... - добавляю тихо.

Пока разбираюсь с такси, Адольфовна, шипя, продолжает вынос мозга.

— Я на Рождество должна значит, одна сидеть в твоей клетушке, а ты к любовнику?! Прекра-а-асно...

Подхожу к ним со спины, она не видит меня.

— Ну, посмотрим, как ты запоешь, когда он тебя бросит! К кому побежишь, м?

— Мам, я никогда к тебе за помощью не приду. Никогда.

— Твой отец, когда я заболела и попала в больницу, тут же завел интрижку. И если бы не твоя бабушка, моя мать, я бы погибла! Да-да. Они все такие. Когда ты попадешь в больницу, можешь мне даже не звонить. Променяла мать на "этого"... Я уезжаю, ясно?