Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 49 – Янка Рам

Мы сидим на заднем сиденье, делая вид, что приличные люди.

Но мы вообще-то неприличные... И я рдею опять как неопытная девочка, которую всю ночь сладенько развращали. Вспоминаю то, что творил суровый мой майор. И кусаю губы, чтобы не улыбаться от смущения. В горле застревают стоны. Внизу живота горячо-горячо…

Наши кисти лежат на сиденье рядом.

Чуть заметно поглаживаю его палец своим, выпрашивая прикосновений. Мне морально тяжело так - после таких жарких интимностей эта дистанция и официоз.

Накрывает мою кисть своей на мгновение. Сжимает и отпускает снова.

Ну ладно... Принимается.

Я учусь улавливать от него проявления чувств. Слава был больше по "разговорному жанру", легко делал комплемента, мог к месту ввернуть стих... Потом конечно остались только традиционные жесты - букет и этикет.

Саша не говорит о чувствах. У него два языка - секс и убойная забота. Наверное, мне это даже нравится. А может, я в своем стиле надеваю розовые очки, пытаясь принять, оправдать и полюбить даже недостатки. Я именно такая, да. "Идеальная жена".

Саша! Я идеальная жена, слышишь?!

Машина останавливается у моего подъезда. Мы встречаемся взглядами. Неловкая пауза...

— Ах да!...

Саша выходит, открывает мне дверь.

— Спасибо... - улыбаюсь ему.

Ну совсем немножечко воспитываю, да. С галантностью есть проколы. Но это потому что у него работа такая! В той среде мужчины-женщины... нет гендерных привилегий. Он не привык.

— Хорошего дня... - поправляю ему воротник.

— У тебя есть ключи, не забывай.

— Боюсь приехать не вовремя, - признаюсь я.

— Например?

— Например, ты уже будешь отдыхать, а я нагряну.

— Ложись ко мне... Это ж кайф.

— Да?

Положительно моргает.

Мне хочется, чтобы поцеловал на прощание. Но не поцелует, на нас с любопытством смотрит его подчинённый через зеркало.

— Пока... - сжав на мгновение его руку, сбегаю.

Мама ждёт меня уже "при параде". Не здоровается не разговаривает. Демонстративно и не спеша собирает свой чемодан.

Смотрит на меня как на блядь. Брезгливо.

Открывает окно.

— Мам, холодно.

— Перегаром все вещи провоняют.

— Да, Боже...

Сбегаю в душ. Полотенцем сушу быстро волосы.

Мне нужен фен! И хоть немного косметики. Смотрю на себя голую в зеркале.

На груди - засос. Обвожу его пальцами...

Вспоминаю, как этот мужчина двигается во мне, его лицо во время оргазма... Колени подкашиваются. И я снова мокрая.

Наташа! Ты как самка. Сколько можно уже?!

Ну что я могу поделать, если я все время хочу теперь как озабоченная??

Обернувшись в полотенце, выхожу из душа.

Мама стоит в шубе у двери.

Я знаю, чего она хочет. Чтобы я покаялась и остановила ее, пообещала ей быть "хорошей девочкой" и ещё что угодно, чтобы сохранить ее расположение.

Но я не стану.

Мне очень неприятно сейчас за себя и за нее. Что мы в такой ситуации. Мне жаль, что она обижена. Но... нет.

— Спасибо, мам, что приехала...

Сжимает челюсти.

Мне кажется, из меня выжимают сок этим взглядом.

— Мне жаль, что ты меня не одобряешь. Но пойми меня, пожалуйста...

— В чем?

— Я влюблена, - пожимаю плечами. - Я счастлива с ним.

— Может, ты у меня недоразвитая? - горько бросает она. - Сорок лет скоро. Девица бальзаковского возраста! Влюблена она! - с отвращением.

— Тридцать пять, - обиженно хмурюсь. - До свидания, мам.

— Номер мой можешь стереть. Все равно на звонок не отвечу.