Книга Особые полномочия на любовь, страница 58 – Янка Рам

Паркуюсь на стоянке ожогового и разворачиваюсь к ней.

— Объяснишь?

Отрицательно качает головой.

— Поможешь? — в ответ спрашивает она.

— Да.

— Спасибо. Я тебя не подставлю. Клянусь.

Киваю. Не таких я сегодня ждал клятв. Но и эта каплю согревает.

Показав удостоверения на входе, мы поднимаемся в лифте на четвертый этаж. За стойкой медсестры пусто. Оглянувшись, Диляра снимает со стула чужой белый халат. Надев его, сливается с обстановкой.

— Что нужно сделать?

— Напарник уйдет в туалет — скинь мне смс, хорошо? Я подойду.

Остается в рекреации у окна. В руках нервно крутит пачку сигарет, и я понимаю, что тоже ОЧЕНЬ хочу курить. Но курить на посту нам не положено, а вот в туалет отлучаться иногда можно. Поэтому мы курим в туалете, который в конце коридора, а персонал закрывает на это глаза.

Смена меняется. Застегиваю кобуру со стволом.

— Полкан сегодня приезжал. А этот простонал целый день… Полкан велел обезболивающего не давать… Он на поддерживающей капельнице. Сдохнуть может в любой момент. Приказ такой: заходишь к нему каждые полчаса, если пришел в себя — уточняешь, готов ли дать показания. Опера наши в тачке, внизу. Наберешь — поднимутся, допросят, — неформально отчитывается мне старший по смене.

— Понял. А медики где?

— А медики ему, говорят, больше не помогут. Агония.

Минут через сорок напарник отпрашивается покурить. Быстро скидываю смску. Диляра торопливо идет в мою сторону навстречу ему.

— Эта палата? — вижу, как колотится ее сердце, халат трепещет от его толчков.

— Эта…

— Две минуты! — бросает она, ныряя за дверь.

Но я захожу следом.

— Ваня, мне одной надо. Я только спрошу!

— Нет. Ты просила не задавать вопросов, и я не задаю. Но свои тебе придется задать при мне. Это мой объект, я его защищаю. И от тебя тоже.

Отчаянно и нервно дергается! Разворачивается к пациенту. Он весь алый, страшный… Игнорируя все это, наклоняется над ним, ловя его взгляд. Обожженный устало, чуть слышно стонет. Полопавшиеся сосуды в белках глаз делают его еще страшнее. Глаза навыкате… В палате отвратительная вонь от гниющей плоти. Сдерживаю рвотный позыв.

— Где София? — она спрашивает очень тихо, но я прислушиваюсь. — Девочка… шесть лет… кудряшки… Дочь Мамедова… Она здесь? В России?… Ответь! Ответь, и я помогу тебе… Здесь?

Он выразительно смыкает веки.

— В Москве?

Еще одно «да». Пациент закрывает глаза и кажется, что отключается.

— Точнее! Где?! — с рычанием дергает она его за перевязь бинтов на груди.

Аппарат рядом с кроватью начинает непривычно громко и часто пиликать.

— Быстро отсюда! — рявкаю я.

Вылетает из палаты. Прикрываю дверь. Смотрю ей в спину. Навстречу бегут врачи реанимации в синих халатах. Протяжный пищащий звук из палаты. Застывают в дверях.

— Полковнику звонить? — заглядываю я.

— Звоните…

— Что докладывать?

— Остановка сердца зафиксирована в час десять… Заключение дадут патологоанатомы.

— Ясно.

Виктор

С утра не был в управлении. Больница, морг…

Остановка сердца, черт возьми! Жаль. Но медики предупреждали. Ни слова, тварь, не сказал. Никого не опознал. Теперь надежда только на второго. Врачи пытаются предотвратить сценарий развития осложнений первого задержанного. Обещают, что должен прийти в себя.

— Паш, давай в отдел.

— Обедать не будете?