Книга Уязвимость, страница 137 – Янка Рам

— А меня?

— Если ты принимаешь Арину, все остальное я положу к твоим ногам. И сяду сам. Но, только потому, что мужчина влюбляется в женщину, он не имеет права бросать своих близких.

— Я так не смогу…

— Почему? Только потому что в нас с ней кровь разных родителей?

— Это нездорово.

— Ну и что.

— Она чужой человек.

— Она — мой человек.

— Она всегда будет жить с нами?

— Возможно. В какой-то мере я могу нас разнести в пространстве, но незначительно.

— Я никогда не стану твоей женой?..

— Женой делает не печать, Саш. Но и в печати между мной и тобой смысла нет.

— Почему?

— Рано или поздно ты захочешь детей и нормальную семью. И ты её заслуживаешь. Я ничего этого тебе не дам. Мы — уроды, ты сама всё понимаешь. Не думаю, что ты протянешь долго. Хочется верить. Но надо быть реалистом. Но я бы хотел… Я хочу… получить столько тебя, сколько мне будет отведено, пока твои чувства ко мне сильны. Извини за эгоизм. Да. Я разжигал их намеренно, как мог. Я тебя топил. Тем, в чем силён. Я очень надеялся, что утонешь достаточно сильно, чтобы принять все мои уродства. В начале, понимая утопичность своих желаний я пытался свести все к каким-то другим форматам, но ты не позволила. А так как хотела ты, у меня не вышло. Но я очень старался. Прости.

— Я хочу поговорить с Ариной.

— Нет. Я запрещаю поднимать эти темы с ней.

— Почему?

— Потому что она скажет, что “в порядке” и освободит тебе место, Саша. А я потом ни себе, ни тебе этого не прощу. Осуждаешь?

Отрицательно качаю головой.

— Нет.

— Я очень тебя прошу, давай попробуем.

— Нет.

— Ясно.

Отворачивается опять к окну.

— Я пойду…

— Нет, не ясно. Один вопрос. Скажи мне причину по которой “нет”. Хочу знать точно.

— Мне никогда не стать тебе ближе, чем она.

— Мм…

— Осуждаешь?

— Нет. Ты лучшее, что со мной случалось. Будь счастлива.

Закрываю за собой дверцу. И не ощущая ног, иду домой.

Дома пусто и неуютно. Я больше не плачу. Нет повода. Нет ни обиды, ни горечи… Только пустота. Она звенит. И я лежу, смотрю в потолок. Утро. Тридцать первое декабря…

День подарков. Я всегда покупала подарки в этот день. Кому покупать? Надо кому-то покупать.

С трудом привожу себя в вертикальное положение. Вчера так ничего и не поела за весь день. Голова кружится и тошнит. Находясь в эмоциональной коме жарю себе пару яиц и делаю кофе. Но не съедаю и половины. Телефон вздрагивает на столе. Мой желудок сжимается.

Только не звони мне, пожалуйста… — про себя умоляю я Кирилла.

Я ничего не понимаю итак про себя. Не сбивай меня, не путай.

Хотя уверена, что он и не станет. Не будет никакого вежливого формального общения “бывших”. Настойчивого давления. Напоминания о том, что он все еще носит кольцо и я могу передумать. Это не про него.

И я не ошибаюсь, это не Кирилл. Номер незнакомый.

— Да?

— Александра Малинина?

— Да.

Сердце колотится, как будто-то что-то случилось.

— Следователь Андреев. Вы меня помните?

— Конечно. А что случилось?… — прижимаю я руку к груди, пытаясь успокоить скачущее сердце.

— Звоню сообщить, чтобы Вы были в курсе. Ваш брат, Петр Малинин, задержан. Сейчас находится в СИЗО. Можете больше не волноваться. Ему инкриминируют разбой и воровство, перепродажу краденного. Выйдет он отсюда нескоро.

— Ммм… А я могу его увидеть как-то?